Теория и практика русского красноречия Л. К. Граудина, Г. И. Миськевич

У нас вы можете скачать книгу Теория и практика русского красноречия Л. К. Граудина, Г. И. Миськевич в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Много внимания авторы уделяли учению о слоге, его достоинствах и недостатках, а также благозвучию. Структура риторических сочинений претерпела определенные изменения: В центре внимания была как устная, так и письменная речь. Авторы многих руководств пытались логически выстроить цельную систему искусств речи применительно к русскому языку: Центр такой системы составляло понимание языка как смысловыразительного средства, слова как знака для выражения понятий, суждений, чувств.

Зеленецкого; 2 краткие риторики, предназначавшиеся для обучающихся в различных учебных заведениях: Мерзлякова автор отказывается от ломоносовского учения об изобретении и учения о страстях и разрабатывает правила общей стилистики. В курсах словесности риторика понималась как правила искусного соединения мыслей и слов. Поэтому несколько изменилась часть, посвященная изобретению.

В ней появились главы, связанные с учением о стиле. Многие предметы изобретения опускались в изложении. Строго различались два ряда произведений словесности: Под поэзией понималась вся художественная словесность не только стихи , цель ее — дать удовольствие.

Проза и риторика составляли единое целое, цель которого — научить. В жизни русского общества важное место занимало и военное красноречие, о чем свидетельствует появление трудов по теории данного вида ораторского искусства, являющихся результатом осмысления опыта Отечественной войны г.

Кошанского, которые оказали сильное влияние на разработку риторической теории х годов XIX века. Эти книги пользовались большой популярностью и продержались в качестве учебных до середины века. В первой книге рассматривались общие законы прозы, вторая анализировала отдельные виды прозаических сочинений.

В первой книге представлены начала красноречия — выбор самого предмета, ход мыслей в описании и рассуждении; названо и охарактеризовано 24 источника, с помощью которых, по мнению автора, можно описать предмет речи с разных сторон; значительное место отводилось слогу категория стиля и украшению речи.

Автор по-новому подошел к роли стилистических фигур в тексте: В ней объяснялись цель, содержание, композиция, достоинства писем, некрологов, анекдотов, летописей, жизнеописаний, повестей, романов, ученых сочинений и других жанров. Специальное внимание уделялось анализу собственно ораторского искусства в древности и в XIX в. Говорилось о речах политических, духовных, академических, торжественных и др. Обе риторики включали многочисленные примеры, в большей степени взятые из современной автору русской литературы, множество дополнительных сведений по логике и эстетике.

Таким образом, первая половина XIX в. Вторая же половина — время постепенного упадка риторики как науки о прозе. Причины кризиса риторики и постепенного исключения ее из программы преподавания в середине XIX в.

Веселовский, критики во главе с В. Белинским объявили главным видом словесности художественную литературу прозу и поэзию. Из программ школьного образования исчезало все, что было связано с деловой, научной, ораторской речью. При обучении языку и литературе использовались только художественные тексты. Нормативная система искусств речи начинает разрушаться под воздействием возникающих понятий фундаментального языкознания и литературоведения.

Интерес к риторике стал угасать. Многим эта наука казалась устаревшей и ненужной, скептически оценивался жанр торжественного, хвалебного красноречия. В обучении риторике живое общение с аудиторией сводилось к собранию оторванных от практики правил и рецептов, предназначенных для зазубривания.

Раздел об изобретении исчерпал себя. Живое мышление подменялось формальным словесным распространением на основе источников изобретения, общих мест, которые были пригодны для всех предметов и случаев и не требовали проникновения в сущность явления, в его особенности. Яркие гражданские выступления А. Грановского и других лекторов, ораторов, писателей этого времени завоевывали симпатию у слушателей, находили у них поддержку.

Стала раздаваться острая критика риторики. Автор ее, назвав риторику несуществующей наукой, иронически замечал: И при ошибочной системе все-таки можно чему-нибудь выучиться. Недавно читали мы в одной русской книге следующее родословие А. Пушкин учился по риторике г. Кошанского, и, следовательно, учась по риторике г. Революционный демократ осуждал формализм науки, напыщенность слога риторических сочинений, работу учащихся по схемам без достаточного осознания темы: Кошанского перещеголяла их всех Грот так вспоминал о журнальных нападках на своего учителя: Между тем об этом учебнике говорили большей частью только понаслышке, не зная его и даже не имея точного представления о его содержании.

Из лицейских воспоминаний Я. Кошанского предпринял поэт и критик, академик, профессор российской словесности и ректор Петербургского университета П. Но, несмотря на его защиту, в г. Кризис риторики проявился в том, что во второй половине XIX в. Тем не менее и в последней трети XIX в. Из наблюдений и анализа над речами великих ораторов они составили сбор каких-то произвольных правил и назвали этот сбор реторикою.

Против чего выступает В. О каких типах ораторов говорит критик? Используя фрагменты рецензий В. Белинского, составьте тезисы, раскрывающие взгляды автора как теоретика ораторского искусства. Оставляя в стороне теорию красноречия и поэзии, и вообще всякую теорию, в низших учебных заведениях, после основательного и строго изучения грамматики, полагаем даже полезным занимать учеников практикою языка, чтобы они умели ясно, вразумительно, кругло, приятно и прилично написать записку о присылке книги, приглашение на вечер, письмо к отцу, матери или другу о своих нуждах, чувствах, препровождении времени и прочих предметах, не выходящих из сферы их понятий и их жизни.

Тут главное дело, чтобы приучить их к естественному, простому, но живому и правильному слогу, к легкости изложения мыслей и - главное — к сообразности с предметом сочинения. У нас, напротив, или приучали рассуждать детей о высоких или отвлеченных предметах, чуждых сферы их понятия, и тем заранее настраивали их к напыщенности , высокопарности, вычурности, к книжному, педантическому языку, — или приучали их писать на пошлые темы, состоящие из общих мест, не заключающих в себе никакой мысли.

И все это в темных педантических формах хрии порядковой, превращенной, автонианской или риторического рассуждения в известных схоластических рамках.

И какие же плоды этого учения? И потому ученик, образованный по старой системе, напишет вам рассуждение о том, что знает, а между тем не умеет написать записки, простого письма. Это похоже на человека, который умеет ходить на манер древних героев, со всем театральным величием, а не умеет ни войти, ни стать, ни сесть в порядочном обществе.

О господа, ужасная эта наука — риторика! Блажен, кто мог стряхнуть с себя ее педантическую гниль и пыль, и горе тому, кто навсегда и поневоле остался щеголять в ее мишурной порфире, в ее бумажной короне на голове и с ее деревянным кинжалом! А между тем должно учить детей писать; но только в основу этого учения должно полагать грамматику, в ее общем значении, и тесное знакомство с духом родного языка, знакомство, приобретенное теориею и еще больше практикою.

Что проще — то и истиннее и труднее, и потому гораздо легче выучиться писать слогом Ломоносова или Хераскова мы говорим о прозе , нежели слогом Карамзина, Батюшкова, Жуковского, так же как гораздо легче писать слогом Марлинского, нежели слогом Пушкина или Гоголя. Конечно, талант дается природою; но мы говорим о том, что можно, по силам каждого, приобресть учением; хорошая метода учения развивает талант, а дурная дает ему ложное направление.

А куда же девалась наша риторика — мы говорим только о грамматике? Неужели риторику должно исключить из предметов учения? Чтобы писать хорошо, надо запастись содержанием, а этого никакая риторика не даст, — и та, которой до сих пор у нас учат, дает только губительную способность вариировать отвлеченную мысль общими местами и растягивать пустоту в бесконечность, другими словами — пускать мыльные пузыри.

Содержание дается целостностию образования и развития; умение владеть содержанием, то есть развивать его правильно, дает логика; риторика же не виновата ни в том, ни в другом. Обыкновенно у нас риторики начинаются изложением теории периодов; вот первое незаконное присвоение риторики чужого: За теориею периодов следует теория украшенного языка — троп, метафор, фигур: Но и тут риторика совсем не должна учить красно писать , или сочинять, на заданные темы, тропы и фигуры, а только должна показать значение того и другого, как выражение известного состояния или известной настроенности духа пишущего.

За теориею языка украшенного обыкновенно следует учение о хриях и рассуждениях — это вон, как педантическую гниль и пыль, как гибель всего естественного, простого Стилистика — вот настоящее содержание риторики; но это не теория, а систематический, по возможности, сбор эмпирических правил, подкрепленных примерами Все учебники русской словесности или неполны и недостаточны, или основаны на ложных началах и близоруких взглядах; там вы иногда найдете и учение о хриях, и способы изобретения мыслей, и мнимые правила, как писать речи и письма, историю и путешествия — все поверья Лагарпа, Гензия и товарищей.

Здание этой науки утверждается у нас на таком рухлом основании, начала логические и эстетические перемешаны в ней с догматами языка в таком хаосе, что всякий мало-мальски сметливый и образованный преподаватель видит всю бесполезность нынешней теории в приложении ее к практике. Главная ошибка наших теоретиков состоит в том, что они в своих системах, излагая законы словесных произведений, не умели порядочно отделить внутренней их стороны от внешней, идеи от формы, и, таким образом, в состав их реторик входит и логика и теория изящного, не разграниченные между собою никакими ощутительными, точными пределами.

Происхождение слога или, лучше сказать, языка изящного и все учение об эстетических элементах каждого словесного произведения рассматривается в теории изящного. Логика и эстетика должны возвратить свою собственность, которую несправедливо и ко вреду самой себе похитила у них теория словесности; в удел сей последней останется только учение о слоге, составляющее предмет высшей, так сказать, прикладной грамматики, — так здание реторики разрушится само собою.

Наставнику словесности достанется еще много дела, если он даже передаст в другие руки преподавание логики и теории изящного. Кроме грамматического изучения русского языка, он должен взглянуть на язык с исторической и догматической стороны его, изложить историю его развития, его преимущества и недостатки относительно к другим языкам, показать, в какой степени в надожественной живописи, и все свои положения подкрепить пристоящую эпоху способен он к выражению отвлеченных идей и хумерами, извлеченными из творений наших писателей.

Напишите логику и теорию изящного в применении их к русскому языку и составьте хорошую теорию слога — вот за что будут вполне благодарны и учащие и учащиеся Ей нужны не проповеди довольно она слышала их!

А вместо этого она представляет собою ужасное зрелище страны, где люди торгуют людьми, не имея на это и того оправдания, каким лукаво пользуются американские плантаторы, утверждая, что негр — не человек; страны, где люди сами себя называют не именами, а кличками: Ваньками, Стешками, Васьками, Палашками ; странами, где, наконец, нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей.

Самые живые, современные национальные вопросы в России теперь: Ознакомьтесь с текстом рассказа А. О каких приемах судебного оратора идет речь в высказывании А. Речи политического характера не могут служить образцами для судебного оратора, ибо политическое красноречие совсем не то, что красноречие судебное. Уместные и умные цитаты, хорошо продуманные примеры, тонкие и остроумные сравнения, стрелы иронии и даже подъем на высоту общечеловеческих начал далеко не всегда достигают своей цели на суде.

В основании судебного красноречия лежит необходимость доказывать и убеждать , то есть, иными словами, необходимость склонять слушателей присоединиться к своему мнению. Но политический оратор немного достигнет, убеждая и доказывая. У него та же задача, как и служителя искусств, хотя и в других формах. Он должен, по выражению Жорж Санд, " montrer et emouvoin ", то есть осветить известное явление всею силою своего слова и, умея уловить создающееся у большинства отношение к этому явлению, придать этому отношению действующее на чувство выражение.

Число, количество, пространство и время, играющее такую роль в критической оценке улик и доказательств при разборе уголовного дела, только бесплодно отягощают речь политического оратора.

Речь последнего должна представлять же мозаику, не тщательно и во всех подробностях выписанную картину, а резкие общие контуры и рембрантовскую светотень. О каких качествах Т. Грановского как лектора свидетельствуют воспоминания Б. И все эти художественные изображения проникнуты были теплым сердечным участием к человеческим сторонам очерченных лиц.

Все преподавание Грановского насквозь было пропитано гуманностью, оценкою в человеке всего человеческого, к какой бы партии он ни принадлежал, в какую бы сторону ни смотрел. Те высокие нравственные начала, которые в чистоте своей выражались в изложении общего хода человеческого развития, вносились и в изображение отдельных лиц и частных явлений.

И все это получало, наконец, особенную поэтическую прелесть от удивительного изящества и благородства речи преподавателя. Никто не умел говорить таким благородным языком, как Грановский. Эта способность, ныне совершенно утратившаяся, являлась в нем как естественный дар, как принадлежность возвышенной и поэтической его натуры.

Это не было красноречие, бьющее ключом и своим пылом увлекающее слушателей. Речь была тихая и сдержанная, но свободная, а с тем вместе удивительно изящная, всегда проникнутая чувством, способная пленять своею формою и своим содержанием затрагивать самые глубокие струны человеческой души.

Когда Грановский обращался к слушателям с сердечным словом, не было возможности оставаться равнодушным; вся аудитория увлекалась неудержимым восторгом. Этому значительно содействовала и самая поэтическая личность преподавателя, тот высокий нравственный строй, которым он был насквозь проникнут, то глубокое сочувствие и уважение, которое он к себе внушал.

В нем было такое гармоническое сочетание всех высших сторон человеческой природы, и глубины мысли, и силы таланта, и сердечной теплоты, и внешней ласковой обходительности, что всякий, кто к нему приближался, не мог не привязаться к нему всей душой Вслед за тем пришлось и мне видеть успех Грановского, да и не такой.

Я совершенно с ним согласен. Для этого он не нарядил истории в кружева и блонды; совсем напротив, — его речь была строга, чрезвычайно серьезна, исполнена силы, смелости и поэзии, которые мощно потрясали слушателей, будили их.

Излагая события, художественно группируя их, он говорил ими так, что мысль, не сказанная им, но совершенно ясная — представлялась тем знакомее слушателю, что она казалась его собственной мыслию. Заключение первого курса было для него настоя щей овацией, вещью неслыханной в Московском университете.

Когда он, оканчивая, глубоко тронутый, благодарил публику, — всё вскочило в каком-то опьянении, дамы махали платками, другие бросились к кафедре, жали ему руки, требовали его портрета. Я сам видел молодых людей с раскрасневшимися щеками, кричавших сквозь слезы: В слабом голосе его есть нечто проникающее в душу, вызывающее внимание.

В его речи много поэзии и ни малейшей изысканности, ничего для эффекта; на его задумчивом лице видна внутренняя добросовестная работа Нигде ничему не вырвалось слова ненависти в его чтениях; он проходил мимо гробов, вскрывал их — но не оскорбил усопших.

Дерзкая мысль поправлять царственное течение жизни человечества далека была от его наукообразного взгляда, он везде покорялся объективному значению событий и стремился только раскрыть смысл их. Мне кажется, что именно этот характер преподавания возбудил такое сильное участие к чтениям Грановского А ведь Грановский не был ни боец, как Белинский, ни диалектик, как Бакунин. Его сила была не в резкой полемике, не в смелом отрицании, а именно в положительно нравственном влиянии, в безусловном доверии, которое он вселял, в художественности его натуры, покойной ровности его духа, в чистоте его характера и в постоянном, глубоком протесте против существующего порядка в России.

Не только слова его действовали, но и его молчание, мысль его, не имея права высказаться, проступала так ярко в чертах его лица, что ее трудно было не прочесть Какие особенности языковой формы и развития мысли данного фрагмента публичной лекции К.

Открытие это заключалось в том, что, если в темной комнате или в ящике сделать отверстие, а еще лучше, если прикрыть это отверстие стеклянной чечевицей, то на противоположной стене мы увидим изображение находящихся перед ним домов, деревьев, садов, статуй, а главное, в наивном восторге восклицает Порта, движущиеся изображения прохожих, до того ясные, что мы можем узнать между ними своих знакомых.

Этот прибор, камера-обскура, навеки обессмертил имя Джан Батиста Порта. Чем в риторическом плане интересен отрывок из публичной лекции К. Ударяясь о него, он потух, перестал быть светом, но не исчез. Он только затратился на внутреннюю работу, он рассек, разорвал связь между частицами углерода и кислорода, соединенными в углекислоте. Освобожденный углерод, соединяясь с водой, образовал крахмал В той или другой форме он вошел в состав хлеба, который служил нам пищей.

Он преобразовался в наши мускулы, в наши нервы. И вот теперь атомы углерода стремятся в наших организмах вновь соединиться с кислородом, который кровь разносит во все концы нашего тела. При этом луч солнца, таившийся в них в виде химического напряжения, вновь принимает форму явной силы. Этот луч солнца согревает нас. Он приводит нас в движение. Быть может в эту минуту он играет в нашем мозгу Какие риторические средства использованы в приведенных ниже отрывках из лекций В.

Дворец представлял не то маскарад с переодеванием, не то игорный дом. Дамы меняли костюмы по два, по три раза в день, императрица даже по пяти раз, почти никогда не надевая два раза одного и того же платья.

С утра до вечера шла азартная игра на крупные суммы среди сплетен, подпольных интриг, пересудов, наушничества и флирта, флирта без конца. По вечерам сама императрица принимала деятельное участие в игре. Карты спасали придворное общежитие: Говорить прилично между собой им было не о чем; показать свой ум умели только во взаимном злословии; заводить речь о науке, искусстве или о чем-либо подобном остерегались, будучи круглыми невеждами; половина этого общества, по словам Екатерины, наверное, еле умела читать и едва треть умела писать.

Елизавета царствовала 20 лет, с по год, и царствование ее было не без славы. Это была веселая и набожная царица, от вечерни ездила на бал и с бала к заутрени. Любя и глубоко чтя святыню русской церкви, она любила и все приятное, что можно позаимствовать из католического и протестантского Запада. Вечно вздыхая по иноческой жизни, она оставила после себя гардероб в несколько тысяч платьев. Она имела огромное влияние на судьбу Западной Европы и до конца жизни была уверена, что в Англию можно проехать сухим путем.

Она побеждала Фридриха Великого, брала Берлин и усердно поила своих министров мадерой, которая водилась не при каждом европейском дворе. Воспитанная французом Рамбуром, по принуждению царствуя в национальном духе, она до страсти любила французов и до тонкости знала таинства русской кухни, не имела соперниц в изготовлении русских блюд Прочитайте фрагмент из речи В. Какие средства выразительности использует автор? Теперь он просто предмет изучения как историко-литературный памятник.

Для нас он не был ни тем, ни другим: Он не был для нас только роман в стихах, случайное и мимолетное литературное впечатление; это было событие нашей молодости, наша биографическая черта, перелом развития, как выход из школы или первая любовь.

При первом чтении мы беззащитно отдавались обаянию стиха, описаний природы, задушевности лирических отступлений, любовались подробностями, составлявшими декорации драмы, разыгранной в романе, не обращая особенного внимания на самую драму. Потом, перечитывая роман, мы стали вдумываться и в эту драму, в ее несложную фабулу и трагическую развязку, задавать себе вопросы и из ответов на них извлекать житейские правила.

Мы горько упрекали Онегина, зачем он убил Ленского, хотя не вполне понимали, из-за чего Ленский вызвал на дуэль Онегина. Каждый из нас давал себе слово не отвергать так холодно любви девушки, которая его так полюбит, как Татьяна любила Онегина, и особенно если напишет ему такое же хорошее письмо. Может быть, такое отношение к роману было педагогическим недосмотром наших воспитателей или нашим эстетическим пороком; может быть, это было только преждевременным и излишним напряжением эстетического чувства, предохранившим нас от многих действительных пороков.

Я этого не знаю; я только отмечаю факт, не ценя его, не произнося приговора над своею молодостью. Какие советы может почерпнуть начинающий лектор из следующих слов В. Мы иногда портим все дело нежеланием подумать, как нужно сказать в данном случае, и корень тяжких неудач наших в неумении высказать свою мысль, одеть ее как следует.

Иногда бедную худенькую мысль мы облечем в такую пышную форму, что она путается, теряется в ненужных складках собственной оболочки и до нее трудно добраться, а иногда здоровую, свежую мысль выразим так, что она вянет и блекнет в нашем выражении, как цветок, попавший под тяжелую, жесткую подошву. Приведите доказательства образности и картинности данного текста. Основываясь на высказываниях известных теоретиков риторики XIX века, сформулируйте требования, предъявляемые к построению и языковому оформлению речи: Напротив, — слишком частые и неуместные украшения дают языку форму принужденную, педантичную.

Они мало заботятся о мыслях и их расположении и хотят действовать на разум, волю и страсти тропами и фигурами. Излишние восклицания, например, и игра слов ни к чему не ведут Для успешного управления страстей оратору необходимо нужно глубокое познание сердца человеческого Нельзя тому сочинять, кто не умеет и не хочет учиться мыслить.

Слог должен быть приличен лицам, месту и времени Мысли, картины и все украшения были так близки и свойственны предмету Белинского и составьте тезисы, представляющие взгляды революционного демократа на задачи, назначение, содержание риторики как науки и способы овладения красноречием.

Что в предлагаемой Н. Кошанским риторической системе вызывает отрицательную реакцию критика? Чаще всего смешиваются у нас понятия: Самое слово наука у нас неверно выражает заключенное в нем понятие.

Простой народ наш правильно употребляет это слово, говоря о мальчике, отданном учиться сапожному ремеслу: То, что называется scientiascience Wissenschaft [8] , у нас должно бы называться не наукою , а знанием. Наука ничему не учит, ничему не выучивает: Искусство имеет более практическое значение: Искусства бывают двух родов: Деятельная, производительная способность в первых бывает в людях, как дар природы; учение и труд развивают этот дар, но самого дара не дают тем, кому не дано его природою.

Технические искусства даются людям наукою в смысле, как понимает это слово простой народ, — в смысле практического учения, изучения, навыка. И в творческих искусствах есть своя техническая сторона, доступная и бездарным людям: Все, что существует, существует на основании неизменных и разумных законов и потому подлежит ведению науки знание ; следовательно, и искусство подлежит ведению науки, но не иначе, как только предмет знания, а совсем не как предмет обучения, то есть мастерство, которому можно выучиться посредством науки.

Искусствам учатся — это правда, особенно таким, в которых техническая сторона преимущественно важна и трудна; но здесь учение особенного рода — учение практическое, а не теоретическое, учение не по книге, а по наглядному указанию мастера.

Таковы и все технические искусства, все ремесла. Напишите самое ясное, самое толковитое руководство к искусству шить сапоги, — самый понятливый и способный человек в пятьдесят, во сто лет не выучится по вашей книге шить сапоги так хорошо, как бы выучился он в несколько месяцев у хорошего мастера, при посредстве его наглядных указаний и своего упражнения и навыка.

The handbook of nonsexist writing. Для авторов, редакторов и ораторов. The state is rated 9 out of Опыт исследования и руководства в области механики, психологии, философии и эстетики речи в жизни и на сцене.

Стилистика и теория устной и письменной речи: Риторика и виды словесных произведений. Афоризмы, изречения Маркс К. Речи, которые изменили мир. Полный курс Кеннеди Г. Риторика дискурсных смешений Силантьев И. Введение в мировую журналистику. Искусство диалога или беседы о риторике Иванова С. Миф - идеология - риторика.

Медицинская риторика Краснов А. Русский язык, культура речи, стилистика, риторика Матвеева Т. Общая риторика Группа Мю: Есть погашенная печать расформированной библиотеки. Риторика — искусство убеждать. Своеобразие публицистики античного мира. В корзину Показать ещё Аннотация Предлагаемая книга представляет собой исследование, посвященное проблемам теории и практики русского красноречия.

Об издательстве Интернет-магазин Оплата и доставка Оптовикам и библиотекам Вакансии. Точные и Естественные науки. Есть также в другом состоянии: Книги того же автора в: Предлагаемая книга представляет собой исследование, посвященное проблемам теории и практики русского красноречия. Для широкого круга читателей филологов, журналистов, лекторов, редакторов и всех, кто интересуется вопросами культуры русской речи.

Приведен целый ряд малоизвестных Она является уникальной по охвату материала, манере его изложения и тщательности математической проработки. Цель книги дать замкнутое Несмотря на попытки исключить марксизм из системы общественных наук и гуманитарного образования, его значение как теоретического метода остается непреходящим.

В настоящем учебном пособии системно рассмотрен комплекс вопросов, составляющих сравнительно молодую и быстро развивающуюся область экономической и управленческой науки управление проектами. Оно охватывает все составные части процесса управления проектами разработка, планирование, бюджетирование,