Тайны раскола. Взлет и падение патриарха Никона К. А. Писаренко

У нас вы можете скачать книгу Тайны раскола. Взлет и падение патриарха Никона К. А. Писаренко в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Новым дворецким назначили окольничего Василия Васильевича Бутурлина, тут же пожалованного в бояре. Патриарх Иосиф тоже понимал, к чему все клонится, и без стеснений предупреждал подчиненных: Один из служителей, дьяк Федор Торопов не замедлил доложить о том В.

А в царском тереме уже вовсю шептались: Однако оппозиция поспешила с выводами, не учтя фактор Ванифатьева. Отец Стефан — боец, страстный и упорный. В пику Никону протопоп постарался и увлек царственного ученика не менее масштабной идеей поголовного обращения в православие всех иностранных специалистов. Именно в феврале—марте г. Отряды стрельцов вламывались в дома офицеров, коммерсантов и мастеров в поисках русских слуг, найм которых Соборным уложением запрещался.

Вдобавок по Москве разнесся слух, что поместья старослужащих немцев будут отчуждать обратно на государево имя, если они не примут греческое вероисповедание. Многие офицеры тут же затребовали паспорта для отъезда на родину, а 17 27 марта домогались того же лично от государя. Несмотря на это, Ванифатьев поклялся Алексею Михайловичу, что к новому году, 1 11 сентября г.

Родес в депеше от 23 марта 2 апреля. Как-никак, русско-польская война мешала успешному осуществлению столь смелого замысла. Ее надлежало если не отвратить, то, по крайней мере, отсрочить. Поразительна наивность второго Романова и в возрасте двадцати трех лет. И помыслить страшно на такое дело! Если Алексей Михайлович не сообразил, насколько разворачивающееся вокруг неминуемо подводит к избранию нового патриарха, то и о судьбоносности посольства Ивана Искры тоже вряд ли догадывался.

Ванифатьев довольно ловко обманул духовного сына. Конечно, отец Стефан сознавал, что соблазнил государя химерой, что иностранцы ему этого не простят и возненавидят люто. Зато он умудрился добиться главного: Впрочем, реванш протопопа базировался на зыбком фундаменте, на здоровье патриарха Иосифа.

Чем дольше святейший проживет, тем меньше шансов у митрополита Новгородского возглавить российское духовенство. Тысячи москвичей высыпали на улицы встречать процессию. Во избежание давки царь ограничил проход в Кремль, что не очень помогло: Естественно, патриарх не явиться на торжество не мог и во встрече Иова участвовал, шествовал рядом с царем от девича Страстного монастыря до Кремля, обливаясь слезами, а потом лично проводил освидетельствование мощей. В итоге старик не выдержал нервного и физического перенапряжения.

Лихорадка мучила патриарха с неделю. На Вербное воскресение — 11 21 апреля — немного полегчало. Возможно, излишнее рвение в тот день и погубило главу церкви. На Страстной неделе состояние почтенного старца ухудшилось. Вечером в среду 14 24 апреля он с трудом поднялся с постели, чтобы в течение часа пообщаться с государем и в последний раз благословить юношу.

А в четверг 15 25 апреля в половине восьмого вечера в средине дня скончался. Алексей Михайлович, хоть и оплошал с Искрой, от войны с Польшей отрекаться не планировал и военным лидером страны видел единственно Никона, коего и прочил на освободившийся патриарший престол.

Разумеется, Ванифатьев попытался воспрепятствовать этому. Родеса от 28 апреля 8 мая г.: Крайне актуальный слух, не правда ли. Ванифатьеву, следующему за Никоном претенденту на патриарший посох. Уловка, призванная ускорить выборы патриарха, государя не сбила с толку, ибо от Никона и князя И. Хованского, светского напарника митрополита, вовремя пришла грамотка с текущими новостями.

А теперь предоставим слово протопопу Аввакуму: И написали мы с митрополитом Казанским челобитную с подписями и подали царю и царице — о духовнике Стефане, чтоб быть ему в патриархах.

Стефан же не захотел и указал на Никона митрополита. Аввакум вернулся в Москву не ранее июня г. Алексей Михайлович положил конец дискуссиям о самом достойном претенденте на высокий сан к 25 мая 4 июня. Следовательно, демонстрация друзей царского духовника безнадежно опоздала, и Ванифатьев потому на нее не откликнулся, что уже знал о государевой воле и бессмысленности какого-либо сопротивления. Неронов же с товарищами о том не ведал и, ожидая, но так и не дождавшись отмашки отца Стефана, ринулся в атаку по собственной инициативе.

В атаку, заранее обреченную на неудачу. Похоже, в первой половине мая между царем и Ванифатьевым состоялся принципиальный разговор о будущем патриаршего престола, который и подвел черту под амбициями духовника и попутно под политическим кризисом, терзавшим Москву свыше двух месяцев. В блаженном неведении о кипевших в столице страстях, Никон через Сийский монастырь, Холмогоры, Архангельск, пережив страшный шторм на Белом море, 3 13 июня г.

Три дня строгого поста и всенощных молений увенчал молебен с водосвятием, праздничной трапезой и погрузкой мощей святителя Филиппа на судно. Данная водная магистраль сокращала расстояние до Москвы с двух тысяч до тысячи четырехсот двадцати верст. Маршрут выдержали до дворцового села Рыбного Рыбинск.

Оттуда за мелководьем в сторону Углича спустились по Волге к Ярославлю. Через сутки, 30 июня 10 июля , пришвартовались у городской пристани. Далее — на повозках и пешком. Никон так спешил, что единственную многолюдную встречу с молебным пением имел лишь в Каргополе, вторую — уже в Троице, третью — в селе Воздвиженском.

В дворцовую вотчину народ стекался отовсюду на поклон святому Филиппу. Здесь митрополит два дня ожидал царского позволения приехать в Москву. Вечером 6 16 июля, получив таковое, он примчался в столицу и… узнал, наконец, о медвежьей государевой услуге.

Полковника Искру из московского государства Алексей Михайлович все-таки выставил, не устояв перед напором Ванифатьева. Выставил с отказом в настойчивой просьбе о подданстве. Правда, в конце мая, видно, не без вмешательства Б. Морозова спохватился и откомандировал в Чигирин Василия Унковского, судя по всему, с инструкциями полугодовой давности, которые странно выглядели на фоне завершившейся ничем миссии Прончищева — Иванова.

В Москву вернулись в первой декаде мая г. На суд в Варшаву, как и предполагалось, никто из значимых фигур длинного списка уличенных в оскорблении царского величества не явился.

Посему никакой резолюции власти Речи Посполитой не приняли, о чем в Чигирине, наверняка, известились раньше, чем в Кремле. И коли так, то запоздалый визит Унковского в июне — июле г. Недаром генеральный писарь войска Запорожского Иван Выговский не скрывал от посланника остроту момента: Разгромив 23 мая 2 июня в битве под Батогом польскую армию гетмана коронного Мартына Калиновского, казаки опять столкнулись с дилеммой, как быть.

Надежды на автономию в рамках Полыни белоцерковский режим окончательно похоронил. Россия без конца уклонялась от союза. Хмельницкому поневоле пришлось сделать первый шаг — женить сына Тимофея на дочери молдавского господаря Василия Лупула. Свадьба состоялась летом г. Господарь согласился на нее под жестким нажимом султана и крымского хана.

При московском дворе прослышали о том 15 25 июля. Хилков сообщил приятную в кавычках новость. Понимание, что Хмельницкий все для себя решил, ввергала в отчаяние. Между тем в Москве в середине июля творилось светопреставление в связи с ажиотажем вокруг мощей святителя Филиппа. Люди всех сословий и от мала до велика прославляли героя дня — митрополита Новгородского, инициатора публичного царского покаяния за злодеяния предков и воспевания нравственного подвига патриархов, замученных ненавистными поляками.

Трое суток, с 6 16 по 9 19 июля, останки Колычева бережно несли от Воздвиженского до Москвы в сопровождении важных особ, во главе с митрополитом Казанским Корнилием и князем А. Москвичи встречали процессию вне городских стен, за Сретенскими воротами, у села Напрудного. Алексей Михайлович — вместе со всеми.

До Кремля шагали долго, десятки, если не сотни больных и увечных осаждали священную ношу, уповая на чудо. И по словам самого царя, кое-кому посчастливилось исцелиться. Торжество омрачила лишь смерть почтенного митрополита Ростовского Варлаама. Больной, он тем не менее отважился участвовать в великом событии и не рассчитал собственные силы…. Восемь дней мощи пролежали в Успенском соборе, доступные всеобщему обозрению. Молебны, колокольный звон и ежедневная радость по поводу излечения нового хворого или инвалида в течение целой недели будоражили воображение народа разных чинов и званий.

На царя поголовное преклонение перед Филиппом Колычевым произвело неизгладимое впечатление. Наступал черед главного политического события — избрания патриарха. И тут имелась одна загвоздка. Первые пять патриархов — Иов в г.

Шестой же удостоился высокого сана иным порядком. Не вполне ясно, зачем И. Черкасский упразднил традиционную так называемую выборную форму и ввел жребий. Почти полтора года духовного верховенства блюстителя патриаршего престола митрополита Крутицкого Серапиона ноябрь — март свидетельствуют либо о серьезном межклановом соперничестве внутри архиерейства, либо об отсутствии предпочтительной для князя кандидатуры.

А закон Черкасского, естественно, отменили. Именно так 22 июля 1 августа г. Сообщить Никону о соборном вердикте и позвать в Успенский собор полагалось дворецкому боярину В. Ромодановскому, думному дьяку М. Волошенинову и двум архиереям, Серапиону, митрополиту Крутицкому Сарскому и Подонскому , и Мисаилу, архиепископу Рязанскому. Мисаил, к сожалению, не смог, почему одного архиерея подменили два архимандрита — Чудова и Новоспасского монастырей.

Избранник, согласно разработанному царем церемониалу, пребывал на новгородском подворье. О чем он там размышлял за час или два до приезда сановной делегации, мы не знаем.

Но размышлял, это — точно. Попытки образумить митрополита самостоятельно цели не достигли. Потребовалось особое царское приглашение, озвученное А. Львовым, чтобы Никон приехал в Успенский собор для объяснений. Впрочем, и на виду у монарха владыка категорически не желал становиться патриархом, невзирая ни на какие аргументы и укоры. Переубедил архипастыря последний довод Алексея Михайловича: Знать и духовенство вслед за самодержцем дали такое обещание.

А теперь попробуем понять причину, из-за которой Никон вдруг заартачился. Иоганн Родес в депеше от 20 30 октября г.

Однако для сосредоточения в собственных руках диктаторских полномочий Никон не нуждался в примитивном шантаже. Алексей Михайлович зарезервировал за ним патриаршее место как раз для того, чтобы тот де-факто превратился в государя — военного лидера страны на период войны с Польшей.

И воинственный дед, создавший прецедент, служил бы шестому патриарху щитом от нареканий сомневающихся и недовольных. К сожалению, молодой царь в энтузиазме июльских дней не подозревал о крахе планов по освобождению Смоленска в г. В отличие от Никона. И если война не состоится, то резонен вопрос: Чем он займется на высоком посту? Церковной реформой, которая трещит по всем швам?! Или возьмет под опеку друзей Азарьина?! Или просто поплывет по течению?! А чем оправдает свое бездействие в глазах государя?

Упреком за опрометчивую высылку Искры?! Или выдумкой о каких-то объективных препятствиях?! Если учесть все это, демарш Никона уже не выглядит театрально, по-годуновски. Намечается куда более драматическая коллизия: И тогда выходит не ради власти, а во избежание неприятного разговора об оплошности, допущенной монархом, Никои связал Алексея Михайловича, а заодно и весь двор, клятвой беспрекословного подчинения.

Ну а то, что новый патриарх понятия не имел, что делать дальше, нетрудно догадаться, ответив на простой вопрос: Нет смысла перелистывать Дворцовые разряды и прочий документальный официоз.

Определенно можно утверждать одно: Только почему-то без той помпы, какую устроили Иову и Филиппу. Похоже, чуть ли не втайне. И потому источники не зафиксировали дату важного события. Гермогену — жертве польских интервентов — предстояло увенчать кампанию по обретению святых мощей. Шумом вокруг Иова московский народ разогрели, с помощью Филиппа Колычева убедили облечь политической властью патриарха Никона.

Для разжигания антипольской и антикатолической истерии, подъема патриотической самоотверженности готовили день памяти Гермогена. Праздник, увы, не сладился. Отмена русско-польской войны автоматически отменила и третье православное торжество: Какую же все-таки стезю предпочел Никон после интронизации? Как и следовало ожидать, привычную, хорошо знакомую. А продавать вино в ведра и в кружки, а чарками продавать — сделать чарку в три чарки и продавать по одной чарке человеку, а болши той указной чарки одному человеку продавать не велели… А в Великой пост и в Успенской, и в воскресенья во весь год вина не продавати.

А в Рожественской и в Петров посты в среду и в пятки вина не продавати ж. А священнического и иноческого чину на кружечные дворы не пускать и пить им не продавать… А продавать в летней день после обедни с третьяго часа дни, а запирать за час до вечера. Во-вторых, двумя мерами изолировал иностранные землячества от православной Москвы, сведя к минимуму их влияние на жителей столицы. Частные дома в черте Москвы, принадлежавшие иноверцам, спешно продавались.

Две евангелические кирки, построенные возле Земляного вала, сломали за один вечер стрельцы. Протесты и жалобы со стороны гонимых сподвигли Никона на единственную уступку — дать им не четыре, а восемь недель на сборы. В-третьих, из имевшихся в августе — октябре г. Корнилий с г. Пострижениками ее были и Павел Коломенский, и Симеон Тобольский.

Корнилий и Симеон в архиереи выбились еще при Ванифатьеве: Причем Симеон в архиепископы пожалован из игуменов Пафнутьева монастыря в Боровске, а преемствовал ему казначей Жслтоводского монастыря Павел, будущий епископ Коломенский.

Иерей тот приходился отцом Иллариону — , игумену Флорищевой пустыни, с г. А Илларион, в миру Иван, в декабре г. Отец братьев Ананий в ту пору давно монашествовал под именем Антония в Спасо-Юнгинском монастыре под Козьмодемьянском, не подозревая, что его звездный час впереди. Из всех трех роковым оказалось именно кадровое решение.

И очень скоро Никону придется изощряться в искусстве интриги, чтобы выскользнуть из собственноручно сконструированной западни. В какую же ловушку он себя загнал? Мы обнаружим ее, ознакомившись с персональным составом высшего духовенства России на осень г. Итак, Московская патриархия опекала помимо своих особых патриарших владений двенадцать епархий — четыре митрополии Новгородскую, Казанскую, Ростовскую, Крутицкую , семь архиепископств Астраханское, Тобольское, Псковское, Рязанское, Тверское, Суздальское, Вологодское и одно епископство Коломенское.

Прибавим сюда архимандрита Троице-Сергиевой лавры и духовника царя. Это и будет высший синклит Русской православной церкви. А теперь посмотрим на партийный расклад внутри архиерейского сообщества. На 25 июля 4 августа г. Архиепископ Вологодский и Великопермский Маркел хиротонисован в январе г. Митрополии Новгородская и Ростовская пустовали. Митрополит Сарский и Подонский Крутицкий Серапион хиротонисован в январе г. Архиепископ Рязанский и Муромский Мисаил хиротонисован в апреле г.

Неронова , а Никон во главе с собой — семь. В августе — октябре Рафаил Коломенский отпросился на покой, уступив место закадычному приятелю Неронова. Тогда же помощник Корнилия Казанского Макарий, монах Спасского Казанского монастыря, занял богатейшую Новгородскую кафедру. И теперь партия Никона состояла из шести знатных челобитчиков, а Ванифатьева с Нероновым — из семи. И по числу, и по красноречию, и по энергичности, и но сплоченности преимущество отныне принадлежало противникам войны.

Устоит под их нажимом Алексей Михайлович или нет, если потребуется. Вот о чем пока не задумывался патриарх московский, а следовало. Между тем 23 октября 2 ноября царский двор отлучился из столицы в село Коломенское отметить день святого великомученика Дмитрия Селунского. За городом отдыхали четыре дня.

Интересно, сопровождал ли государя Никон. Ведь вечером того же 23 октября 2 ноября в Москву приехал митрополит Навпакты и Арты Гавриил Власий с полномочиями от патриархов Константинопольского, Иерусалимского, Александрийского, господаря молдавского и гетмана украинского.

Новости от Хмельницкого, легко догадаться, волновали Никона в первую очередь. Государь возвратился в Кремль в первом часу дня 27 октября 6 ноября г.

Однако грамоты двух патриархов — Цареградского и Иерусалимского, господаря и гетмана Власий предъявил Волошенинову 25 октября 4 ноября. Митрополит в деталях изложил беседу с Богданом Михайловичем, лист которого от 24 сентября 4 октября лаконично сообщал: И вот о чем Гавриил поведал: И он сказал, [что] писал де я многажды, и они мне сказывают — ныне да завтра, а николи в совершенье не приведут. Стоило Никону узнать о сетованиях Хмельницкого, в ту же минуту внешнеполитический курс русского государства развернулся на сто восемьдесят градусов: Иванов моментально снарядил и отправил в Чигирин спецгонца — подьячего Андрея Ардабьева — звать в Москву еще одно посольство.

А чтобы не русский царь, а украинский гетман выглядел инициатором приезда курьера, митрополит Гавриил 27 октября 6 ноября зафиксировал на бумаге исповедь двухдневной давности и переслал документ в Посольский приказ Иванову. Разумеется, Ванифатьева с Нероновым о скорых переменах не торопились извещать. Впрочем, они быстро почувствовали неладное: Этот спецгонец покинул Москву к середине декабря. Очевидно, не прежде, чем Ардабьев отчитался об успешном исполнении своей миссии.

В Чигирин он прискакал числа 10 20 ноября. Путивль по дороге назад миновал 22 ноября 2 декабря. Правда, далеко Нестеров не уехал. Дьяка вернули, чтобы повысить статус посольства. Григорий Гаврилович попросил немного обождать, намекая, что теперь им разочаровываться не придется. Не прошло трех дней, как царь назвал имена тех, кому предстояло в Варшаве вручить ультиматум.

Россия сохранит нейтралитет, если поляки обезглавят виновных в оскорблении царского величества или откажутся в ее пользу от воеводств Смоленского и Черниговского, а украинцам гарантируют автономию на условиях Зборовского мира. Зарудный с товарищами простился с Алексеем Михайловичем и на другой день устремился домой с хорошей для предводителя вестью: Ну а Никон недели через полторы собрался в другую сторону — на северо-восток, во Владимир….

Из окончания письма патриарха Никона царю от 27 января 6 февраля г.: А я, богомолец ваш, и Стефан… поп еще жывы. Генваря в КЗ Довольно короткий текст послания целиком посвящен рассуждению о любви к человеку.

А каким, собственно, ветром занесло Никона во Владимир на четыре дня — с 23 по 27 января со 2 по 6 февраля г. Впрочем, если вспомнить, что от Владимира до Суздаля — рукой подать, то ничего странного в данном факте нет.

Суздаль — резиденция почтенного и уважаемого архиепископа Серапиона. Так почему бы трем почтенным и уважаемым архипастырям не сойтись вместе в гостях у самого хворого и не поговорить о наболевшем.

Не обязательно в Суздале. В келье любого из них три духовных лица могли уединиться на часок-другой. Но, скорее всего, историческая встреча состоялась во Владимире, и именно ожиданием Серапиона Суздальского можно объяснить длительное проживание в нем Никона, истратившего солидную сумму на подаяние нищим и монашеским братствам окрестных монастырей. Тут же втроем и обсудили наболевший вопрос — надвигающуюся войну с Польшей.

Все знали, что 26 декабря 5 января туда помчался гонец по фамилии Мордасов с официальным запросом, где и как польская сторона намерена рассмотреть с русскими великими послами претензии Москвы. А неофициально — сыграть в русскую рулетку: Отпустят на родину или посадят под замок? От реакции Варшавы зависело не только, поедут ли послы на запад, но и сроки объявления войны Речи Посполитой.

В случае ареста курьера Боярская дума соберется по сему поводу уже этой весной. И патриарх сам же за полгода до того серьезно укрепил их позиции. Теперь он торопился разными средствами ослабить соперников. И для начала попробовал убедить двух умудренных жизнью ветеранов движения не возмущаться и не протестовать против войны, позволить России воспользоваться уникальным шансом, сулящим скорое освобождение Смоленска.

Ну а благовещенский протопоп обещанное исполнил и в кульминационный момент ни во что не вмешивался. В ночь на 28 января 7 февраля Никон покинул Владимир и в объезд, через Юрьев-Польский, где в соборной церкви приложился к образам, Александрову Слободу, вечером 29 января 8 февраля приехал в Троице-Сергиеву лавру. Отслушав всенощную и отслужив наутро обедню, за казенный счет отпотчевал обедом братию архимандрит, два келаря, казначей, двадцать два попа, семь дьяконов, триста двадцать пять старцев, включая и восемь соборных и к исходу 30 января 9 февраля возвратился в Москву, из которой уехал 22 января 1 февраля.

Резонно поинтересоваться причиной остановки в Троице. Не для беседы ли на ту же актуальную тему с архимандритом Андрианом, келарем Симоном Азарьевым, казначеем Калинником и келарем в отставке Александром Булатниковым?!

Особняком стоит версия Лобачева СВ. Реально же перемену в обрядах патриарх обнародовал на соборе весной г. А Неронов с единомышленниками в опалу угодил за чрезмерно независимую проповедческую деятельность вообще и непокорность Никону, в частности. Эта новая концепция призвана устранить изъяны традиционной трактовки, не объясняющей главное: Лобачев попытался сгладить противоречия.

Однако… Вряд ли обоснованно видеть в Никоне изувера и садиста, сурово карающего вчерашних соратников только за то, что они не пожелали пресмыкаться перед ним.

Да и Алексей Михайлович не такая уж марионетка, чтобы не защитить того, чьими проповедями восторгался совсем недавно, если ссора между близкими ему людьми вспыхнула из-за разновидности крестных знамений и поклонов.

А скоро и яд отрыгнул. Мы ж, сойдясь меж собой, задумались. Неронов оставил мне церковь, а сам скрылся в Чудов и неделю в келейке молился. И там ему от иконы голос был во время молитвы: Подобает вам неослабно страдать!

Он мне о том плача сказал. Потом сказал коломенскому епископу Павлу… потом Даниле сказал, костромскому протопопу, потом и всей братье сказал. Мы же с Данилой написали из книг выписки о сложении перстов и поклонах и подали государю. Ванифатьеву от 13 23 июля г.: И не убойся до смерти!

Подобает ти укрепити царя о имени моем. Недаром Неронов вспомнил униатов, а Аввакум подчеркнул, что беда пришла скоро после возведения Никона в патриархи. Понять зачем, помогает наблюдательный Родес. Из депеши от 10 20 марта г.: Но он до сих пор не прибыл. Его промедление не предвещает ничего хорошаго.

Здесь ходит также слух по городу, что он арестован в Польше, и, сверх того, что все русские купцы, бывшие в Смоленске, задержаны с их товарами… Как только это известие распространилось, знатнейшие господа, но особенно господин Микита Иванович Романов, которого… вообще никогда не требуют в Кремль, когда что-нибудь важное происходит, заседали вместе 1—3 дня и очень прилежно занимались некоторыми в высшей степени важными для государства делами….

Здесь недавно патриарх сделал совершенно неожиданно визит господину Миките Ивановичу Романову… Во время этого визита он укорял упомянутаго господина, что за причина, что он не является, когда другие знатные господа ходят в Кремль, и почему он так долго остается холостым. На что упомянутый господин Романов отвечал, что господин отец патриарх отлично знает, из какого рода он происходит, и если бы он пришел в Кремль и в Думу, то с ним должны бы поступить сообразно его роду.

Л если бы он женился, то и ему, и его будущей супруге должны бы оказать подобающия почести и дать место. На что патриарх очень его упрашивал, чтобы он обещал ему жениться, а что касается места в заседании сообразно его роду, то пусть он об этом не безпокоится. Об этом позаботится он патриарх и доставит ему, что ему надлежит от Бога и по праву. На что господин Романов обещал ему это жениться.

Обратите внимание, на каком фоне Никон внедрял поясные поклоны и троеперстие. Москву взбудоражила новость об аресте русского гонца в Варшаве и русских купцов, торговавших в Смоленске. Боярская дума на экстренном совещании обсуждала вопрос о войне с Польшей. Совещания, консультации тет-а-тет, размышления наедине длились ровно три недели. Несомненно, единодушием окружение царя не порадовало, если глава династии колебался три недели, а правительству понадобился союз с закоренелым, зато очень влиятельным оппозиционером — Н.

Резонно поинтересоваться нам и мнением группы Ивана Неронова, лидер которой в г. И что же мы видим? В момент критический, когда каждый голос на вес золота в Москву из Астрахани привезли даже архиепископа Пахомия , Иван Неронов промолчал.

Промолчал не потому, что подобно Ванифатьеву предпочел воздержаться. Промолчал, отлучившись в Чудов монастырь, где неделю искал ответ на другой вопрос: Однако с поднесением справки вышла осечка. Она переключила внимание фанатичных противников войны с Польшей на тему, еще более им дорогую. Так что повод для жалоб царю отпал сам собой. Кстати, расчеты на солидарность Н.

Романова из патриотических соображений, похоже, не оправдались. В отличие от когорты протопопов…. Вечером 14 24 марта из Варшавы прискакал, наконец, Давид Мордасов, развеяв тревогу, поднятую вокруг него и купцов. Поляки от диалога с Москвой не уклонились, почему великому посольству надлежало исполнить формальность — съездить на запад и вручить властям Речи Посполитой неприемлемый для них ультиматум.

А вердикт Боярской думы о переводе страны на военное положение взялись осуществлять, не дожидаясь возвращения послов. Пушкина оживлялось военное производство. В мастерских активно лили новые пушки и чинили старые. Изготовлялись дополнительные партии мушкетов. Прибыль коммерсант надеялся извлечь из роста продаж спиртного курящим клиентам.

Тем временем из Чигирина Б. Пушкина — и патриарха Никона. От бояр и патриарха требовалось замолвить нужное слово перед государем. Судя по всему, Хмельницкий по-прежнему считал лидером проукраинской придворной группировки при московском царе Бориса Ивановича Морозова, к Никону адресовался из вежливости и об истинном политическом раскладе в Кремле имел смутное представление.

Он явно боялся, что все может в одночасье опять перемениться не к выгоде малороссов, и именно так, превратно, истолковал весть о посреднической миссии великого посольства Б. О ней уведомили главу запорожской республики официальные гонцы русского монарха стольник Яков Лихарев и подьячий Иван Фомин. И думая, что в Москве вновь верх одерживают полонофилы, гетман поспешил с отправкой своих дипломатов к московскому двору, чтобы помочь Морозову переубедить царя.

Бурляй и Мужиловский приехали в Москву 21 апреля 1 мая г. Алексей Михайлович принял их на другой день, а выслушали люди, к войне с Польшей относившиеся положительно — С. Не от кого-нибудь, а от самого патриарха. Тем не менее никаких письменных заверений посланникам не вручили. В поднесенной украинцам царской грамоте значилось то же. Никон откликнулся 14 24 мая грамотой на имя Хмельницкого: Еже бо он возглаголет к вам, сия истинна суть.

Единственно отдал выше помянутую грамоту Никона, осторожно намекавшую о желании Москвы признать казаков подданными московской державы. Впрочем, вряд ли Хмельницкого, знакомого с отчетом Бурляя и Мужиловского, речи русских посланников очень огорчили. Гетман, наверняка, догадался, что москвичи неспроста темнят, и должно в ближайшие недели ожидать нечто иного, совсем не того, о чем они тут разглагольствовали.

Ведь Бурляй и Мужиловский не могли не знать о мобилизационной лихорадке, охватившей московское государство, о намеченном на вторую половину мая генеральном смотре русской армии, о выборной кампании среди дворян — по два депутата от города, объявленной 2 12 мая. Точная дата неизвестна, но очертить временные рамки можно: Возможно, все-таки 8 18 мая, ибо в расходной патриаршей книге —53 гг. Разумеется, в грамоте Хмельницкому от 14 24 мая новый титул присутствовал.

Как писал Алексей Михайлович Б. Перед нами очередная загадка. Первые два депутата — из Коломны — приехали в столицу 15 25 мая. Было ясно, что к 20 30 мая кворум не соберется, почему в тот же день Никон отсрочил форум на две недели, до 5 15 июня. Между прочим, к концу дня число депутатов увеличилось еще на восемь от Мещовска, Гороховца, Мурома, Белого. Но они уже не заседали в кремлевских палатах. Народ единодушно вотировал за войну и объединение с Украиной, после чего все затихло в ожидании особ, посланных к польскому королю.

Как же все это понимать? Полагаю, истина состоит в том, что Никон торопился с наступлением на Смоленск, которое хотел начать буквально на другой день после собора: Армии надлежало выйти к Смоленску внезапно, застигнуть неприятеля врасплох, и, тем самым, гарантировать капитуляцию города в кратчайшие сроки. Что же сорвало замысел? С этим посольством приключился престранный казус. Однако го в дорогу отправились двое. Думный дьяк, во-первых, распорядился продолжить путь, во-вторых, уведомил о замене больного Волконского окольничим Богданом Матвеевичем Хитрово, который догнал коллег 16 26 мая у пустоши Заозерье, в тридцати пяти верстах от Вязьмы.

А теперь вспомним, какого числа Никон созвал чрезвычайный собор — 2 12 мая, и кто такой Б. Хитрово — племянник Б. Очевидно, что патриарх медлил с созывом дворянских депутатов до отъезда трех послов из Москвы.

Болезнь Волконского оказалась неприятным и опасным сюрпризом, раз место боярина в срочном порядке занял окольничий и родственник Морозова, который по какой-то причине не взял с собой в престижный вояж никого из членов семьи. В отличие от трех других послов.

Волконский хотел свозить в Польшу Дмитрия Андреевича Волконского не племянника ли? В итоге никто из Волконских или Хитрово никуда не поехал, и не потому ли, что Федор Федорович и Борис Матвеевич знали о главной тайне сего посольства — посольства смертников? Миссия Репнина усыпляла бдительность польской шляхты и Яна-Казимира, повышала шансы на освобождение Смоленска малой кровью. Пленом, узилищем, возможно, смертью нескольких десятков дипломатов патриарх платил за сохранение жизни сотням, если не тысячам русских воинов, призванных осаждать Смоленск.

Патриарх и посланника не предупредил, и гетмана уберег от нечаянной утечки информации в Варшаву. Хитрово по просьбе дяди отважно рискнул собственной головой для общей пользы и во благо отечества…. Увы, злосчастный вопрос все испортил. Алексей Михайлович воспротивился нависшей угрозе над командой Репнина. Не помогла и апелляция к улице, где стояли те, кому или таким, как они, придется погибать ради безопасности русских послов.

Молодой государь настаивал, и Никон сдался. А генеральный смотр войск превратился в генеральную репетицию, которую Алексей Михайлович с большим удовольствием растянул на две недели. Увенчала этот праздник напутственная речь, зачитанная думным дьяком Семеном Заборовским перед роспуском всех по домам.

Вот тогда-то, скорее всего, Никон и нанес свой знаменитый удар: Смею утверждать, то был не превентивный, а ответный удар, ибо патриарх нисколько не сомневался в том, что репнинскую защиту на Земском соборе инспирировал Иван Неронов. Улик, естественно, не имел. А повторения аналогичной истории с антивоенным подвохом не исключал. К тому же и лимит на шарахания Москва исчерпала 22 июня 2 июля г. Потому что 20 июня 1 июля в Белокаменную прискакал курьер из Путивля от Ф.

Хилкова с очень тревожной вестью из ставки Хмельницкого, датированной 3 13 июня г.: И гетман де дары принял… и… того турского посла отпровадил в Умань.

После майского Земского собора фактор внезапности уже не играл первостепенную роль. Так что Никон не возражал против того, чтобы Алексей Михайлович открыл потенциальному союзнику тайну: Уведомить Богдана Михайловича о том и о времени вступления России в войну возвращение из Польши посольства Б. Репнина поручили стольнику Федору Абросимовичу Лодыженскому. Ему выпала миссия того самого второго, альтернативного Матвееву, посланника. И ехать пришлось очень быстро, чтобы обе аудиенции в Чигирине разделял минимальный срок — всего шесть дней.

В итоге Хмельницкий сохранил приверженность Москве, отклонив османские соблазны. Между тем в распоряжении мирной партии имелось пол-лета, как минимум, и Никону не стоило полагаться на русский авось. Неронов — талантливый проповедник, темпераментный спорщик, обаятельный собеседник — не чурался политической интриги. Вспомним хотя бы эпизод г. Умел отец Иоанн, когда требовалось, изобретать нестандартные ходы.

Особенно если открытому обличению чего-либо ситуация не благоприятствовала. Вот и войну с Польшей осудить публично не рискнул. Следовало искать окольные пути противодействия, чувствительные если не для народа, то, по крайней мере, для царя Алексея Михайловича. Заступничество за Репнина — один из вариантов — произвело желаемый эффект.

Военная кампания г. Какая оригинальная идея сорвет вторжение в Польшу в г.? Этого Никон решил не выяснять и поспешил изолировать молодого государя от неугомонных протопопов, Неронова в первую очередь. Тогда патриарх попробовал вывести соперника из себя, для чего и пригодилась жалоба муромского воеводы на Логгина, отчитавшего при свидетелях супругу градоначальника за пользование белилами, которыми, как кто-то заметил, и святые иконы пишутся.

Казанский протопоп на правах товарища обвиняемого надзирал за объективностью процесса. Разумеется, Никон вовсю провоцировал оппонента, а в финале отправил несчастного священника под арест.

Вси святии собори и благочестивыя власти требовали благочестивых царей и князей и весь царский сигклит в помощь к себе и православной християнской вере! Никон потерпел поражение, но не капитулировал. В тот же день закинул вторую наживку. Этот крючок адвокат муромца заглотнул моментально. А там, глядишь, и до опалы святейшего недалеко. Прежде чем идти к царю, Неронов посоветовался с Ванифатьевым.

У духовника, похоже, затея коллеги восторга не вызвала. И ловушка тут же захлопнулась. По высочайшей воле собрался Священный собор. Сцену в Крестовой, где держал ответ Логгин из Мурома, видели единицы. Оттого так много значило, что скажет Иона Ростовский. А Иона принародно помялся, помялся да и выдохнул: А главный герой, осознав, что теперь выглядит для всех клеветником, взорвался и излил ужасную тираду на виновника своего позора. Ему бы промолчать, лучше покаяться, а он припомнил и перечислил все прегрешения Никона — от жестокого обращения с подчиненными до неблагодарности Стефану Ванифатьеву и нападок на Соборное уложение г.

Понятно, какой вердикт вынесло обиженное духовенство. Оратора тотчас упекли под караул в Новоспасскую обитель, а к ночи вывезли за город, в Симонов монастырь.

Примечательно, что Неронов в повествовании о конфликте с патриархом датировал собственный арест 15 августа. Очевидно, это — описка, и свободу протопоп утратил 15 25 июля. Тогда чрезвычайный собор собрался того же числа, а иск против Логгина в патриаршем дворце рассматривался либо 12 22 , либо 13 23 июля г.

В общем, Никон выжил с политического Олимпа самого неудобного оппонента за три дня. Алексей Михайлович не препятствовал этому, во-первых, из солидарности с патриархом, во-вторых, из высших государственных соображений, в-третьих, ради собственной Неронова пользы. Протопопы-пацифисты покидали довоенную Москву за дисциплинарные провинности, значит, временно.

В Москве военной их деятельность граничила бы с государственной изменой. А тут уж не ссылка бы им светила, а гораздо хуже. Не дай Бог, эшафот…. В тюремной келье Симонова монастыря, в полном одиночестве Иван Неронов просидел семь дней. На восьмой, видимо, 23 июля 2 августа г. В палатах царя Бориса Годунова побили для острастки, затем в Успенском соборе новый митрополит Крутицкий Сильвестр лишил его сана.

Вероятно, через десять дней, 4 14 августа, Никон с ведома царя распорядился о месте ссылки — Вологодский уезд, Спасо-Каменный монастырь у Кубенского озера. Еще полторы недели ушло на сборы. Среди прочих возле телеги до окраин столицы шагал и легендарный Аввакум. Скажи это Никону кто-нибудь в г. Неприкаянный поп Рождественской церкви села Лопатино, 23 марта 2 апреля г.

Царю известный, но не личными заслугами, а похвалами Неронова… Характерный штрих. Аввакум, конечно же, участвовал в сочинении бумаги. Однако Никон велел схватить не его, а двух других персон — протопопа костромского Даниила попа из Ярославля, в протопопы собора Пречистой Богородицы Федоровской в Костроме пожалованного того же 23 марта 2 апреля г. Первый, похоже, челобитную подавал, второй писал. Даниила взяли под стражу сразу. Правда, вскоре явился с повинной.

А что же Аввакум? Любимчиком Неронова власти не заинтересовались. И ему никто не мешал явочным порядком попробовать возглавить казанский приход. Вечером 13 23 августа он, единственный в храме протопоп, ссылаясь на прецеденты замещения им Неронова, вознамерился провести всенощную в Казанском соборе.

Но подобная наглость возмутила весь казанский клир. Кстати, бузил с горя он с самого утра. Затем зашагал к дверям самого собора, где, стоя на паперти, внушал прохожим разные нравоучения. Наконец, вошел в храм, желая занять место учителя. Переманив от них больше тридцати прихожан.

Безусловно, его ожидала суровая расправа. Только не за приверженность Неронову, не за стойкость в истинной вере, а за… хулиганство. Ведь Аввакум пусть во гневе, назло заносчивым товарищам, но осквернил православное богослужение.

Позорный жребий попа-расстриги, во искупление греха упрятанного в монастырской глуши, теперь маячил перед ним впереди. Перспектива, естественно, не радостная, особенно для того, кто еще недавно гордился ролью помощника знаменитого Неронова. Другие узники — Даниил из Костромы, Логгин из Мурома — теряли сан за убеждения. А он за что? Недели через полторы после ареста Аввакум предстал перед судьями.

Много вопросов не задавали. В списке значился и про челобитную о Неронове, адресованную царю от казанской братии. А вот ответ судей удивил. Естественно, приговор в тот день не огласили, ибо о новых обстоятельствах надлежало донести Никону. А патриарх понял что к чему без дополнительных уточнений. Посаженная под караул группа протопопа Даниила — ходатаев за Неронова — единодушно приписала авторство текста Бебехову. Так что молодой священник откровенно врал, беря чужую вину на себя.

О чем поп казанской церкви Иван Данилов в конце сентября не преминул известить Неронова: Государь с места сошел и, приступив к патриарху, за меня упросил. Алексей Михайлович не заступался за Аввакума. Протопоп видел, как царь подошел к патриарху, но вряд ли слышал, что оба обсудили накоротке. Мемуарист увязал факт этой беседы со своим помилованием и решил, что оно — результат вмешательства монарха.

Никон отнял священнический чин у всех. У всех, за исключением Аввакума. Следовательно, и амнистировал будущего вождя 15 25 сентября тоже Никон. Свыше десяти лет продлится не научный эксперимент. Героем, но не победителем возвратится Аввакум в Москву, чтобы возглавить движение, неминуемо обреченное на поражение. К 25 сентября 5 октября г.

Протопопа из Костромы Даниила выслали в Астрахань, муромского Логгина — на родину, в деревню под надзор отца, романовский Лазарь спрятался в Савво-Сторожевском монастыре. Великие послы приехали с официальным отклонением посреднических услуг России, фактически ее ультиматума. На радостях патриарх 28 сентября 8 октября пожаловал Алмаза Иванова в думные дьяки, поручив ему руководство Посольским приказом на период войны с Польшей. А 1 11 октября в Грановитой палате царского дворца состоялось второе, на сей раз полноценное заседание Земского собора.

Вопрос не обсуждали, проголосовали единственный: Отдельно стольники, затем стряпчие. И далее по очереди — дворяне, дьяки, жильцы, офицеры, купечество, ремесленные мастера, стрельцы. Тут же царь уполномочил дворецкого В. Бутурлина ехать в Чигирин и приводить к присяге украинский народ, а стольнику P.

Стрешневу велел сообщить долгожданную новость Хмельнницкому и черкасской старшине. Родион Матвеевич в компании с дьяком Мартемьяном Бредихиным из Москвы на Украину отправился 13 23 сентября после приема Алексеем Михайловичем 29 августа 8 сентября посла Хмельницкого — Герасима Яковлевича Яцкевича.

Стрешневу доверили заранее проработать с Хмельницким все детали исторической церемонии. Правда, с гетманом оно встретилось лишь через два с половиной месяца — 26 декабря 5 января.

Половину лета и всю осень запорожское войско в союзе с татарами отражало под Баром очередной карательный рейд поляков во главе с Яном-Казимиром.

Казаков тоже не обидели, выторговав для них мир по статьям Зборовского трактата с добавлением коварного пункта: Гетман намек понял и потому предпочел отмолчаться, используя передышку для окончательного урегулирования отношений с Россией. Ведь еще в первых числах ноября в Бар из Москвы прискакал украинский гонец Л. Капуста с радостной новостью. Проблема присяги разрешилась просто: Русские посланники не возражали и 29 декабря 8 января довольные покинули столицу Украины.

Посольство Бутурлина из Москвы тронулось в путь 9 19 октября, почти два месяца — с 1 11 ноября по 20 30 декабря — ожидало в Путивле возвращения Хмельницкого с днестровского фронта.

В день переговоров Стрешнева с Хмельницким добрались до Прилук. В избранный для торжественного действа город — Переяславль — въехали 31 декабря 10 января. Хмельницкий туда явился под вечер 6 16 числа. Так что совместить светский праздник с церковным не удалось. Центральное событие свершилось два дня спустя, 8 18 января г.: И стал гетман… речь… ко всему народу говорить: Для того ныне собрали есмя раду… чтоб есте себе с нами обрали государя из четырех, которого вы хощете.

Первый царь есть турский, который многижды через послов своих призывал нас под свою область. Вторый — хан крымский. Третий — король полский, которой, будет сами похочем, и теперь нас еще в прежную ласку принята может. Четвертый есть православный Великия Росия государь царь и великий князь Алексей Михайлович… которого мы уже 6 лет безпрестанными молении нашими себе просим… Той великий государь… милостивое свое царское сердце к нам склонивши, своих великих ближних людей к нам с царскою милостию своею прислати изволил….

К сим словам весь народ возопил: Да господь Бог наш сукрепит под его царскою крепкою рукою! А народ по нем вси единогласно возопил: Боже, утверди, Боже, укрепи, чтоб есми вовеки вси едины были! Церемонию омрачил небольшой спор. Бутурлин, не имея на то полномочий, отказался.

Убедившись в неисполнимости пожелания, гетман и старшина прекратили пререкания и присягнули московскому царю, более ни на чем не настаивая. Бутурлин в течение января лично наблюдал за крестоцелованием жителей еще трех городов — Киева, Нежина, Чернигова. В прочих поселениях, как крупных, так и малых, за принятием казаков и мещан в русское подданство смотрели двадцать три стольника, стряпчих и дворян из числа членов посольства, посланных в разные концы Украины 14 24 января, в день отъезда Бутурлина из Переяславля.

В Москву отчет о Переяславской раде вечером 17 27 января привез Л. И тут же по распоряжению отчима помчался дальше к Звенигороду, куда часом другим ранее отправился и царь, поклониться мощам Саввы Сторожевского.

Стрелецкий полковник догнал государя в селе Хорошево под утро 18 28 числа. Волконского из Путивля в Киев и Чернигов. Родес 20 30 декабря сообщал в Стокгольм: Сам дипломат не меньше русских пацифистов сомневался в успехе: Над придворными, грезившими о триумфе, сравнимом с победами Александра Македонского, он снисходительно подсмеивался.

Впрочем, не скепсис друзей вечного оппозиционера Н. Романова и не пессимистические прогнозы заезжих иностранцев питали тревожный настрой патриарха. Они всего лишь вхолостую сотрясали воздух, никак не тормозя реализацию великого плана. А вот то, что зарождалось на берегах Кубенского озера, представляло серьезную опасность.

Никон заблуждался, если думал ссылкой в Спасо-Камешшй монастырь очистить политическую сцену России от Неронова. Напротив, обитель, подконтрольная архиепископу вологодскому Маркелу, неожиданно быстро превратилась во второй после Москвы политический центр России. Здесь стремительно набирал политический вес настоящий лидер оппозиции — Иван Неронов. И такой лозунг нашелся. Теперь о ней, никем и нигде не соблюдаемой, практически забыли.

Тем паче, что за непослушание никто никого не карал. Политическое воскресение Ивана Неронова состоялось в воскресенье 6 16 ноября г. В этом первом обращении к Алексею Михайловичу автор не упомянул обрядовые новшества, зато намекнул на них страстным призывом: Паче бо сия настоящия брани и сыны церковныя погубляющия: Какой брани боится Неронов? А может, с Польшей?! Никона игуменом Кожеозерского монастыря. Достижения соперника, конечно же, уязвляли самолюбие старца, утратившего контроль над братьями и монастырской казной.

И вдруг в феврале или марте г. То, что события развивались именно так, подтверждает такая запись во вкладной книге Кожеозерского монастыря на листе, зафиксировавшем пожертвования Г. В м, то есть до 1 11 сентября г. В м означает между 1 11 сентября и 1 И сентября г.

Никон приезжал в Москву, скорее всего, еще при Михаиле Федоровиче и, судя по цитате, уехал из столицы должником братьев Львовых. Сто рублей — деньги великие, и Никон едва ли способен, не залезая в монастырскую кубышку, их наскребсти для отдачи в срок.

Ему грозила кабала вплоть до холопства, а спасение сулило одно — взаимовыгодный обмен: Полагаю, Никон добровольно пошел на эту сделку, чтобы осуществить какой-то важный проект, на который денег не хватало. Однако с воцарецием Алексея Михайловича положение Львовых изменилось, и уже им понадобилась какая-то услуга со стороны Никона, за которую они аннулировали заем.

Какая, легко понять, если вспомнить, что старец Боголеп уезжать с Кожеозера не хотел. Эта рокировка удовлетворила всех.

Львов-старший и Морозов приобрели не очень начитанного, зато энергичного, умного, самоотверженного аскета и подвижника — недостающее звено к теоретически подкованному Ванифатьеву. Но все-таки больше всего от сюрприза Боголепа Львова выиграла Россия…. В отличие от кружков Дионисия и Неронова кружок Ванифатьева создавался искусственно. Поэтому нас не должна удивлять его малочисленность — всего четыре или пять членов Алексей Михайлович, Стефан Ванифатьев, Федор Ртищев, Никон, и, возможно, Анна Вельяминова, старшая сестра Ртищева.

Однако знакомство с Никоном, похоже, побудило Морозова скорректировать планы и предпочесть количеству качество. Что имеется в виду? Обнаружение первым министром страшного антагонизма между двумя концепциями нравственного перевоспитания народа.

Первая опиралась на опыт прошлого, вторая — настоящего. Если Ванифатьев видел идеал в сплоченности существовавших за границей малороссийских и греческих братств, сформировавшихся вокруг монастырей, то Никон — в русском духовном единстве периода борьбы с Золотой ордой и крушения альма-матер православия — Византийской империи — в середине XV века.

Позицию царского духовника игумен с Онеги сразу же встретил в штыки, прокомментировав примерно так: Покой де и честь тех прельстила, и своим де нравом работают.

Впрочем, Борис Иванович, наверняка, подметил, что главное различие двух подходов заключалось не в содержании, а в форме, точнее, в обрядах.

Московская Русь исторически сохранила обрядовые нормы Византии эпохи расцвета, то есть тысячелетней давности. Греки же и украинцы, угодившие под власть иностранцев и иноверцев — османов и поляков, вынужденно пошли на компромисс, изменивший внешний вид богослужений.

При всем при том внутренний мир большинства православных из турецких епархий и Киевской митрополии эталону благочестивого образа жизни хорошо соответствовал.

Как соответствовала ему и степень благочестивости русского человека времен Дмитрия Донского, Иоанна III Великого или народных ополчений — Правда, завидную силу духа народного в каждом из этих случаев порождал и взращивал не чей-то сознательный порыв, а унижения и притеснения со стороны чужеземного владычества. Политический и религиозный гнет турок и поляков, татар и опять же поляков заставляли людей на Балканах, по берегам Днепра, Волги и Москвы-реки выживать за счет постоянной взаимовыручки и стойко переносить любые лишения и беды.

Но стоило гнету исчезнуть, коллективное начало быстро вытеснялось индивидуальным, размывая и ослабляя былое единение. С последним и столкнулась Россия при царе Михаиле Федоровиче. Многие, очень многие ностальгировали по ушедшей эпохе, в том числе и Ванифатьев с Никоном, видевшие, один юношей, другой мальчишкой, энтузиазм двенадцатого года, и друзья Дионисия Зобниновского, и Иван Неронов с нижегородскими товарищами. Всем хотелось вернуться в те славные дни, и все черпали вдохновение в примерах русского происхождения, то есть в русской истории, недавней и далекой.

Об образцах зарубежных помышлять не смели, помня горькие уроки Смуты. Проницательный протопоп Благовещенского собора, по-видимому, первым понял, что, оглядываясь назад, реанимировать народную самоотверженность во имя высокой цели не получится.

Нужна серьезная мотивация из настоящего. А в настоящем имелись единственно страдания православных общин от ига турецких султанов и польской шляхты. Апелляция к их опыту или помощь им могли в какой-то мере вновь отмобилизовать россиян.

Заимствования греками и малороссами католических черт воспринимались ими как капитуляция перед римским Папой, а ориентация на юго-западный пример, как наведение моста для проникновения в Святую Русь вредной, еретической западной культуры. Морозову-прагматику взгляды Ванифатьева, наоборот, импонировали. Ведь союз с Украиной практически гарантировал победу в грядущей войне с Польшей за Смоленск.

И перспективы такого альянса осенью г. Зато на горизонте внутреннем после нашумевшего чуть ли не на всю Европу русско-датского спора о методах крещения наблюдался заметный рост авторитета соратников и учеников архимандрита Дионисия — Ивана Васильевича Шевелева Наседки , Михаила Стефановича Рогова, Симона Леонтьевича Азарьина. Под патронажем дворецкого А.

Львова ключарь Наседка в — гг. В ноябре г. Между тем Азарьин по просьбе Боголепа Львова взялся за сочинение жития учителя — Дионисия Зобниновского. А в марте г. И за успешную работу щедро отблагодарил Шелонина возведением в мае г. Судя по вышеизложенному, умеренное крыло просветителей свято-троицкой школы с г.

Легко догадаться, чем грозило приглашение кого-либо из перечисленных лиц или их единомышленников в партнеры Ванифатьева. Изучение малороссийской модели православия пришлось бы прекратить во избежание идейных склок в присутствии высочайшей особы.

К тому же еще неизвестно, чью точку зрения на первом году знакомства с проблемой поддержал бы Алексей Михайлович — отца Стефана или троице-сергиевских питомцев. За неимением какой-либо протекции как во дворце, так и за кремлевскими стенами, игумену Кожеозерского монастыря для вхождения в ближний круг царя не стоило настаивать на принципах, царскому кругу неугодных.

И Никон нисколько не настаивал. Сообразив, что критика юго-западных славян не приветствуется, больше данную проблему не будоражил, а личную принципиальность проявлял в других областях. Вот какую роль при царе придумал себе наш герой! Уполномоченного по правам человека, говоря посовременному. В этом статусе он и закрепился в царском кружке. А Морозов оценил и покладистость, и изобретательность львовского выдвиженца, почему и поощрил назначением в архимандриты Ново-Спасского монастыря.

Благо, и в религиозном кружке ему нашлось дело — мягко оппонировать Ванифатьеву. Не спорить, а задавать интересные, подчас неудобные вопросы, чтобы беседы духовника с молодежью государем и Федором Ртищевым, возможно, с Анной Вельяминовой не превращались в монолог одного актера.

Кстати, благодаря Шушерину мы знаем о периодичности богословских занятий в расширенном составе — раз в неделю по пятницам. А еще и причину любви и привязанности Алексея Михайловича к Никону. Морозов запрещал допускать к рассуждениям с монархом о благочестии иных книжников и старцев за исключением Б. Львова, изредка навещавшего Москву. От того лучшие церковные умы России, как-то Наседка, Азарьин или Шелонин, не имели с кружком никаких отношений.

Даже родного дядю Ртищева — Симеона Потемкина, проживавшего в Смоленске, не перевели в Москву к родному племяннику. Фактически Алексей Михайлович изо дня в день общался с одним ученым человеком — Ванифатьевым. При всем уважении к наставнику, царь не мог не чувствовать себя в определенной изоляции, которую регулярно нарушали только пятничные визиты игумена, затем архимандрита Никона.

Гость оживлял беседу, привносил в нее свежие нотки, новые темы. И все-таки Ванифатьев обладал уникальным талантом проповедника. Ведь протопоп сумел распропагандировать в пользу греческой и малороссийской формы православия помимо царя, Ртищева, Вельяминовой самого Никона, за сорок лет жизни повидавшего многое и многих, отыскавшего собственный идеал церкви не сразу, и не в школах и коллежах, а в монастырях и скитах.

Тем не менее к г. Ну а Борис Иванович Морозов, добившись полной отстраненности Алексея Михайловича от государственного управления, пошел по стопам патриарха Филарета, форсированными темпами готовя Россию к войне, к войне с Польшей. Однако на сей раз, авральная спешка была, безусловно, оправданной. Официальные источники — Разряды — не зафиксировали точную дату отставки Федора Ивановича Шереметева с поста первого министра.

К счастью, шведский агент Петер Крузебьёрн в реляции королеве Христине от 1 11 февраля г. Назвал он и имя преемника — Бориса Ивановича Морозова, возглавившего все центральные приказы — Разрядный де-факто , Большой казны, Стрелецкий и Иноземский судя по справке, опубликованной Н.

Новиковым в г. Кадровую информацию дополнила дипломатическая: Посольскую миссию им царь поручил еще 10 20 сентября, известил о ней общественность 30 ноября 10 декабря г. Отъезд в Польшу третьего сановника государства после Морозова и A. Львова и помощника И. Гавренева говорил сам за себя. Борис Иванович желал из уст ближайших соратников услышать о положении Речи Посполитой, политических настроениях при дворе, в Сенате и среди шляхетства, международной конъюнктуре вокруг республики.

Делегация прогостила в столице Польши почти два месяца — с 26 февраля 8 марта по 21 апреля 1 мая — и убедилась в том, что, во-первых, Владислав IV ищет повода к войне с Турцией на стороне Венецианской республики, воевавшей с османами с г. Ценные сведения, сообщенные Стрешневым, ускорили отправку за границу третьего посольства — стольника И. Милославского высочайше повслено 19 29 июля. Второе — окольничего Г. Пушкина — от польских вестей не зависело, сформированное царем 20 30 октября г.

Вояж Милославского в Голландию длился дольше всех — с 31 июля 10 августа г. К тому же дуэт обманывал царских министров: Вот Морозов и воспользовался междоусобицей, дабы национализировать оружейное производство. Конфискацию провели в марте г. Илья Данилович сумел избавить Москву от серьезных дипломатических неприятностей, и, прежде всего, размолвки с ведущим торговым партнером России, импортером всех важнейших товаров военного назначения.

Ясно, что формальный протест Голландии в защиту интересов соотечественников крайне негативно отразился бы и на военных закупках в Соединенных провинциях, и на работе тульских оружейников, дававших стране железо, чугун, орудия, мушкеты, ядра. Благодаря усердию окольничего конфликт не омрачил русско-голландские связи, отправка заказов из Амстердама или Роттердама в Архангельск властями умышленно не задерживалась, а в цехах Тулы на обсуждение международного положения не отвлекались. Правда, изъятие в казну тульской оружейной базы Морозова не успокоило.

Шведский резидент Карл Поммеренинг 15 25 сентября г. Дипломату о том сообщил очевидец — артиллерийский поручик, вероятно, из иноземцев, служивший, скорее всего, на Пушечном дворе. Как отреагировали в Стокгольме на излишнюю откровенность русского вельможи, неизвестно.

А вот три шведских посла Эрик Гюлленштерна, Ганс Врангель и Ларс Кантерстен , коих Поммеренинг сопровождал в Москву тем летом, по совокупности всей добытой информации расшифровали стратегический замысел Морозова. Львова, с 6 16 января г. Главный вывод, однако, звучал сенсационно: Послы и то, и другое видели сами по пути в Москву.

Подозреваю, именно нестыковка двух фактов — богатство казны и режим жесточайшей экономии, причем не только на военном производстве, а повсюду — навела шведов на странное умозаключение. Ведь с 4 14 августа по 15 25 сентября г. И вроде бы склонил, ибо 15 25 сентября оборонительную конвенцию обе делегации подписали.

Если бы шведские послы знали, что Чистой до последнего пытался настоять на союзе наступательном: Русские закрыли засечной чертой татарам дорогу вглубь страны. Подстраховали себя договором с Польшей о взаимопомощи. Зачем они переобучали и перевооружали армию, нанимали за границей все новых и новых специалистов разных профессий, упраздняли традиционные льготы европейских купцов и промышленников?

Неужели для похода на Крым, который неминуемо рассорил бы Россию с Османской империей и обернулся тяжелой и долгой войной с ней?! Сказано о приехавших с Запада наемниках, но, по сути, фраза отражает и реалии возможного русско-турецкого столкновения из-за Крыма.

Проливать кровь за далекий и чужой полуостров русскому человеку было не для чего. За Смоленск, разумеется, смысл имело. Причем сражаться за него он пошел бы с большим воодушевлением. Понятно, одним воодушевлением Речь Посполитую не победить. Требовались обученные воины, добротное вооружение, огромные денежные средства, дипломатическая активность для ослабления противника извне подталкивание к войне с кем-либо еще и изнутри, а еще крепкий тыл.

Кстати, уязвимость тыла обрекла на фиаско предыдущую смоленскую эпопею. Значит, Морозову надлежало начать подготовку к третьей с завершения фортификационной линии на двух ненадежных шляхах — Кальмиусском и Муравском. С этого Борис Иванович и начал, позаботившись попутно о нейтрализации татарских набегов на период строительных работ. Ограничились менее затратной имитацией.

В феврале Морозов объявил набор волонтеров в войско Пожарского и по примеру Черкасского смотрел сквозь пальцы на вербовку донскими атаманами в центральных регионах холопов и крепостных. Вместе с регулярными частями и лояльными Москве улусами ногайцев численность собравшейся в Черкасскс армии составила около двадцати тысяч сабель. В конце месяца она под влиянием донцов подкорректировала военный план Морозова, развернув боевые действия под Азовом. Крымцы, естественно, кинулись защищать свой форпост, почему лето г.

Пользуясь тишиной, князь Н. Одоевский мобилизовал несколько тысяч крестьян, солдат и казаков на возведение тридцатикилометрового земляного вала от реки Северный Донец у Белгорода до реки Ворскла у Карпова острога. Татары, изрядно потрепанные боями под Азовом в июле — августе г. Между тем без малого четырехтысячный отряд князя В. Львова 26 мая 5 июня взялся за сооружение вала от реки Оскол до Верхососенского леса у реки Тихая Сосна.

По краям вала заложили две крепости: До осени успели осилить половину дистанции и отразить набег татарской орды Караш-мурзы, вопреки воле хана рискнувшего пойти на Россию.

Знаковый бой случился 11 21 июля г. Разгромленная орда распалась на мелкие партии и до середины августа тщетно искала лазейки в засечной черте.

На родину мало кто возвратился и, увы, без добычи. Новость эта спровоцирует серьезные внешнеполитические перемены весной г. А пока в Бахчисарае приходили в себя от поражений под Черкасском и на Тихой Сосне, в Москве планировали через год закрыть последнюю брешь Кальмиусского шляха и завершить усманскую полосу между реками Усмань и Боровая, основанную летом г. Увенчала морозовский период строительства засечной черты быстрая в октябре — ноябре г. Легко догадаться, насколько крупные суммы ассигновались из казны на жалованье волонтерам и казакам, на порох с ядрами им же, на корм и материальное обеспечение тружеников засечной линии, на налаживание массового выпуска мушкетов после Пасхи г.

Поневоле прижимистый, первый министр не поскупился и даже заплатил семьсот тридцать два рубля за издание европейского воинского устава И. Однако из какого источника черпались средства на покрытие столь великих расходов? Посему выкручивались за счет режима тотальной экономии. Уже 7 17 ноября г. Возникли они в конце XVI века, а именовались четвертями или четями по прозванию дьяка, которого прикрепляли к тому или иному приказу на время для сбора податей с подконтрольных ведомству территорий.

Обычно в приказе служило три дьяка, фискальный становился четвертым. В итоге Владимирская четверть помимо одноименного города опекала северо-западные и юго-западные окрестности Москвы, кроме треугольников Брянск — Мценск — Медынь, Ржев — Великие Луки — Вязьма и Можайск — Клин — Дмитров. Костромская четверть выглядела беднее всех, ибо главенствовала над районом Кострома — Ярославль плюс городами Муром, Серпухов, Алексин под Тулой , Торопец под Тверью.

В противовес ей Новгородский округ вобрал в себя экономические жемчужины России — весь север с двумя торговыми центрами — Новгородом и Архангельском, Псковский, Вятский, Вологодский и Нижегородский регионы. Учитывая прежний автономный статус Новгородской республики, Новгородскую четверть неизменно поручали но совместительству главе Посольского приказа.

Все чети управляли ресурсами древних русских земель. Кабацкие шли особой статьей и в особый приказ — Новой четверти чети. Тратилось все в основном на жалованье служивым людям. Однако примитивность мышления не характерна для Бориса Ивановича. Из инструкции псковскому воеводе Никифору Собакину от 14 24 марта г.: А болши пяти лет никаких государевых оброчных угодей никому на оброк отдавати не велено.

А которые государевы оброчные земли и всякие угодья на оброке за монастыри из тяглых земель и из угодей, а учнут о тех землях и о угодьях государю бита челом его государевых волостей крестьяне в тягло или на оброк, и те оброчные земли и угодья государевым крестьяном в тягло и на оброк велено отдавати из прибыли. Там же читаем и другое любопытное предписание: Что касается факта, породившего миф о произволе Морозова с жалованьем чиновников и стрельцов, то подразумевается, конечно же, роспись окладов стрелецких, пушкарских, казачьих и подьяческих чинов Новгородской чети — гг.

Правда, если повнимательнее присмотреться к распоряжениям, то нельзя не заметить в ремарках несколько примечательных оговорок: Важно подчеркнуть, неумолимый судья — Н.

Наоборот, наказывал платить сполна и пожизненно. Новый год, праздник Симеона Столпника и до 24 января 3 февраля г.

Приблизительно, в ноябре — декабре г. Отчего Борис Иванович и использовал любую возможность пополнения военной казны. Тем не менее, как видим, несмотря на переживаемый цейтнот, первый министр пытался соблюсти хотя бы подобие законности при выжимании денег из подданных царя. А способов было немало.

По стране разъехались комиссары в поисках новых старых налогоплательщиков. Искали кабальные души везде, в Сибири, за полярным кругом, даже на Соловках. В монастырь 4 14 сентября г.

Те отослали жалобу Алексею Михайловичу Морозову , который 24 октября 3 ноября велел Золотареву забрать крестьян, проживших на острове не более пятнадцати лет, а прочих оставить в покое. Описанный выше метод крепко напугав жертву, попросить у нее половину от первоначального окажется единственным высокоэффективным, почему к исходу г.

Конечно, Морозов испробовал и другие — косвенное налогообложение, увеличение пошлины на импорт, госмонополию на табак. Знаменитый соляной налог, введенный 7 17 февраля г. Тенденцию позитивную нейтрализовала негативная, казна прибытка не почувствовала, и 10 20 декабря г.

Та же история повторилась и с покушением на кошелек иностранцев. Пошлины повысили с полутора до десяти процентов, уравняв с прейскурантом для русских купцов, правда, сняв запрет на разгрузку и погрузку в русских гаванях и портах, прежде всего Архангельском.

Торговые обороты, однако, тут же понизились: Пока послы ехали, пока обменивались с думными дьяками и боярами мнениями и нотами, драгоценные для Морозова дни и месяцы истекали. Так что и с этой стороны царские закрома солидной подпитки не увидели. О табачной монополии, провозглашенной в марте г. Товар, естественно, раскупался, только крайне медленно, и ощутимой помощи государственным финансам табачная выручка тоже не оказала. А в декабре г. Поражение по всем направлениям, кроме разбойного, не оставило выбора наперснику царя, и он попытал счастья… Одними из первых с игрой в злого и доброго следователя столкнулись жители Великого Устюга.

Разумеется, государь-батюшка удовлетворил мольбу устюжан. Грамотой от 2 12 мая г. Правда, теперь посаду и уездному крестьянству пришлось отослать в Москву не ту сумму, какая обычно и стихийно складывалась за год от пятидесяти до девяноста рублей , а обозначенную в столичной разнарядке — сто двадцать рублей за год и сто двадцать рублей за год с сентября г.

Впрочем, девяносто рублей из двухсот сорока вычли на счет ретивого дуэта. Подобные комбинации в разной степени затронули всю страну, хотя больше всего досталось, конечно же, Москве.

Кампания по форсированному выколачиванию денег из столицы стартовала 15 25 августа г. Морозов знал, какому субъекту вверял Москву, да смирился с неизбежным. И вот закрутился конвейер: За полгода безгрошовый контингент занял едва ли не полтюрьмы, и тогда Морозов сделал красивый жест. По-видимому, к весне г.

Однако мы вправе спросить: Ведь большинство тоже мечтало о реванше и, без сомнения, внесло бы посильный вклад в будущую победу. К сожалению, публично афишировать свои планы Борис Иванович как раз и не мог, если не хотел компенсировать чиновничий произвол длинным списком павших на полях сражений.

Что лучше, воевать со всей многонациональной Польшей, как в Смуту, или только с ее частью, пусть даже и большей?

Вот Морозов и постарался избежать наихудшего варианта, досконально изучив ситуацию в республике трех религий — католицизма, протестантизма и православия. Речь Посполитая, избрав доминантой первую, ужившись со второй, третью — православие — на дух не переносила и с конца XVI века вела фанатичную борьбу на уничтожение.

Посредством униатства она почти очистила от православия сановное шляхетство и высшее духовенство, однако на том успехи и закончились. Наступление забуксовало из-за православных братств, вокруг которых поспешили сплотиться низшие сословия — от провинциального дворянства и казачества до мещан и крестьянства.

Руку помощи им протянули Москва и греческие патриархи. Потерпев неудачу в битве идей, католическое большинство применило к иноверцам административный ресурс: Центр и Восток Малороссии устоял, ибо ретивость католических миссионеров охлаждала Запорожская Сечь, вооруженное православное воинство. Короткий период мирной передышки и ослабления гонений, выпавший на годы походов польского короля Сигизмунда III на восток за шапкой Мономаха, завершился в г.

Пресекся и возникший было союз поляков с запорожцами, действовавшими на флангах армии принца Владислава, штурмовавшей осенью г. Осознав, что являлся не партнером, а всего лишь попутчиком Сигизмунда, гетман Петр Канашевич, по прозвищу Сагайдачный, зимой г.

Москва раскаявшегося простила, опять став надежным тылом для запорожских казаков, мешавших униатскому натиску на Правобережную и Левобережную Украину. Тем не менее, пока украинцы окончательно не разочаровались в здравомыслии польской шляхты и ее способности к компромиссу, они отчаянно старались отстоять свое право на веру в рамках польской государственности. И в г. Патриарх Иерусалимский Феофан 9 19 октября возвел Иова Борецкого в митрополиты, затем Мелетия Смотрицкого по просьбе жителей Вильно — в архиепископы.

Не прошло и года, как король нарушил августейшее слово. Ослабленная Белоруссия и Литва пережили очередную волну расправ, а вооруженная Украина королевский универсал проигнорировала, еще раз продемонстрировав, что поляки понимают и уважают единственно силу.

Но со смертью в г. На сеймах избирательном осени и коронационном в марте гг. Луцкой, Перемышльской и Мстиславской. Митрополитом вместо избранного в г. Уже после смоленской войны, в январе — марте г. Однако достигнутый мир оказался призрачным.

Общественное мнение Польши саботировало закон Владислава IV. В итоге восточные воеводства республики захлестнула стихия религиозной междоусобицы: Череду казацких восстаний — гг. Причем казаки, вновь расколотые законом 27 октября 6 ноября г. С разгромом мятежной стихии автономию Малороссии и вольность казачества ликвидировали.

Фактически в регионе ввели оккупационный режим, стремясь к низведению казаков до положения холопов. Только Запорожская Сечь, отразив атаки карателей, сохранила самостоятельность. Понятно, что г. Лишь заинтересованность Владислава IV в альянсе с малороссами удерживала старшину от подготовки всеобщего бунта. Спасти Речь Посполитую от катастрофы теперь мог разве что король, которому в Киеве еще доверяли. А цена единства отныне включала две позиции — политическую автономию Украины и усиление королевской власти посредством передачи полномочий от сейма монарху.

План действий Владислава IV выглядел незамысловато: В кульминационный момент государь предлагает шляхте из двух зол наименьшее, а именно предотвращение гражданской войны предоставлением казакам ограниченного суверенитета в составе польского королевства.

Его гарантом будет лично Владислав IV, для чего сейм наделит монарха всеми необходимыми прерогативами.

Чрезвычайно рискованный проект король не спешил претворять в жизнь, надеясь войну внутреннюю подменить войной внешней, с южным турецким соседом, угодившим в г. В поисках союзников дож в конце г. Похоже, перспектива создания собственного гвардейского корпуса в обход Сената и сейма в первую очередь убедила короля подписать соответствующее соглашение 3 13 января г.

Тьеполо тут же вручил аванс — вексель на двадцать тысяч талеров. Еще принесла в копилку Его Величества свадьба на принцессе Мантуанской Марии-Луизе де Гонзаг 28 февраля 10 марта г. Тем временем за спиной коронных министров завершались консультации с верными монарху реестровыми казаками, возглавляемыми Иваном Барабашем.

От них требовалось рейдами на крымскую территорию спровоцировать Турцию на объявление войны Польше. На обороне республики сейм, разумеется, экономить не станет и поневоле обеспечит короля нужной для мобилизации суммой, а друзей короля — казаков — реабилитацией упраздненного в г.

В разгар вербовки первых четырнадцати тысяч волонтеров на деньги венецианца и жены оппоненты проведали что-то об августейшей тайне и забили тревогу. Взбудораженное общественное мнение главу республики осудило и воспользовалось ординарным сеймом, заседавшим с 15 25 октября по 27 ноября 7 декабря г. Через полгода, на экстраординарном сейме, длившемся с 22 апреля 2 мая по 17 27 мая г.

Владислав IV напрасно надеялся на ее пересмотр. Уехал на родину и Тьеполо, убедившись в фиаско своей миссии. Впрочем, польская шляхта рано торжествовала. Раз второй вариант государственного переворота не сработал, королю ничего не оставалось, как переключить казаков на реализацию первого.

Историки подозревают, что ради закулисной встречи с казацкой старшиной Украину летом г. Сомневаюсь, ибо подобного рода заданиями не обременяют тех, кто по происхождению должен быть против королевской затеи.

Нет, скорее всего, господин министр действительно отлучался из Варшавы по домашним делам, а с Иваном Барабашем, неформальным лидером украинского казачества, беседовала какая-то нейтральная персона. Кстати, Барабаш от чести зажечь гражданскую войну уклонился. Он, как и большинство украинцев, поляков люто ненавидел, имея на то как личные, так и общественные основания. А совсем выбила из колеи короля смерть семилетнего сына Зигмунда-Казимира 30 июля 9 августа г.

Сломленный горем и неудачами, монарх затворился от всех в провинциальной литовской глуши, в старом замке Меречь ныне Меркине. К зиме немного оправился, съездил в Торунь, а оттуда — в Вильно мирить подканцлера Казимира Сапегу с гетманом Янушом Радзивиллом. В летописце семьи Дворецких есть любопытная запись: И Хмелницкого хотили взят, же взял того року писмо у короля Владислава быть поляков и з Украини выгнать их. В той осены з серця ляхи Черкаси спалили, же Хмелницкый на Запороже утик.

Василий Дворецкий, соратник Хмельницкого, или кто-то из детей киевского полковника написал эти строки в семидесятые годы XVII века. Перекликаются, да не очень. У Дворецких речь идет о призыве самого короля к сопротивлению польским магнатам. У Величко — водевиль: У Дворецких — политический триллер: Величко — щедр на подробности, Дворецкие — скупы. Их проверить непросто, в отличие от канцеляриста, опубликовавшего сразу четыре письма Хмельницкого — от 27 декабря И.

Барабашу и польскому комиссару на Украине Я. Шембергу , от 29 декабря гетману коронному Н. Потоцкому и от 30 декабря хорунжему коронному А. Хотел летописец пропеть гимн национальному герою, а вышло наоборот, охарактеризовал не с лучшей стороны. Мало того, что вождь украинской революции, согрешив, не устыдился иронизировать об этом письменно, так еще опустился до прямого доноса на своих новых товарищей.

А как иначе рассматривать фразу из письма коронному гетману Польши Потоцкому: Иными словами, намекнул господину гетману, что коли поторопиться, то можно перехватить делегацию по дороге…. Впрочем, хватит о героическом вымысле. Пора познакомиться с подлинным обращением Богдана Хмельницкого к кастеляну Краковскому и гетману коронному Николаю Потоцкому, написанному в Запорожье. Но ценен документ не этим, а раскрытием причины объявления Хмельницкого вне закона.

Естественно, хорунжий велел ликвидировать неугомонного казака. За какие такие заслуги рядовой сотник, погрязший в судебных спорах с поляками, выбился в атаманы знаменитой Запорожской Сечи? А ни за какие, если не считать спасения от ляхов королевского письма, того самого, которое фигурирует в летописце Дворецких, на тему которого так красочно нафантазировал Величко. И письмо то, конечно же, Богдан Зиновий Михайлович взял у Барабаша, войскового есаула, с мая г. Впрочем, вернее всего, что с монархом в г.

Однако изветчик не подозревал, зачем сотнику тот понадобился. О конфиденциальном визите к Бараба-гау и Илльяшу летом г.

Тогда сообща и постановили, во-первых, действовать в союзе с Владиславом IV, то есть поднимать украинцев на борьбу с магнатским произволом, во-вторых, руководство движением доверить тому, с кем государь знаком, а значит, согласится иметь и контакт, и дело — Богдану Хмельницкому. Проигнорировать наглость вчерашнего сотника кастелян Краковский не мог, и все из-за таинственного письма Владислава IV, буквально парализовавшего волю польской администрации на Украине.

Даже воевода Брацлавский Адам Кисель в грамотке от 18 28 марта г русскому воеводе Ю. Так, 18 28 июня г. Что уж говорить о гетмане Потоцком, обязанном подавить мятеж, не оскорбив высочайшей персоны. Разумеется, он проглотил наживку атамана и начал диалог. С месяц длилась челночная дипломатия. Похоже, Богдану Михайловичу пообещали все — и помилование, и возмещение убытков, и моральную компенсацию, лишь бы запорожцы передумали идти на татар. Последним в Сечь приехал ротмистр Хмелецкий.

И полякам ее придется-таки штурмовать. Однако как быть с королевским письмом?! Вот и взялся за перо господин гетман коронный в мартовские дни г. Разумеется, красочная история Величко об успешном визите в Бахчисарай Богдана Михайловича и затем избрании 19 апреля гетманом выдумана летописцем для пущей героизации своего кумира.

Настоящий Хмельницкий на риск отлучки куда-либо, тем более в непредсказуемый Бахчисарай, права не имел, да и современники — от Потоцкого и Киселя до Ракуши-Романовского и крымского полоняника Данилки Чичиринова — не подтверждают басен канцеляриста.

Очевидно, именно весть о посольстве мгновенно накалила атмосферу в польском лагере, и разгневанный гетман распорядился начать карательную операцию немедленно тремя полками — Каневским, Переяславским и Чигиринским. Киселем способы умиротворения Запорожья. Колебания Потоцкого прекратило известие о присоединении к Хмельницкому крупной партии — до нескольких тысяч всадников — крымских татар Тугай-бея. Хан Исмаил-Гирей со второй попытки столковался с запорожцами.

Наличие прочной засечной черты с русской стороны очень посодействовало образованию сего мезальянса. А кондиции положили простые: Казаки не возражали, обзавелись собственной конницей и приготовились к маршу на Киев, который гетман коронный и попробовал предотвратить превентивной атакой. Но вместо победы разразилась катастрофа. В первой декаде апреля армия Потоцкого тремя группами устремилась к Запорожью.

По суше через Желтые Воды шагали казаки Каневского и Белоцерковского полков, польская пехота и конница во главе с сыном гетмана Стефаном Потоцким и комиссаром Я. Николай Потоцкий с резервом держался позади. В ночь на 24 апреля 4 мая ударный отряд днепровской колонны, расположившейся у Каменного затона, атаковал цитадель Хмельницкого на Буцке, но, кроме караульных, никого не обнаружил.

Затем выслали отряд в Запорожье, арестовали командиров, привели обратно, где и засудили, казнив всех пособников ляхов. Среди прочих погибли и полковники Иван Барабаш и Иван Илльяш.

Новый гетман — Дзялкий Джалалий Кривуля — тут же установил контакт с Хмельницким, который, совершив скрытный марш-бросок, в середине апреля окружил у Желтых Вод польские хоругви и казацкие ватаги пана Стефана Потоцкого. Две недели осады вдвое сократили польский контингент: Присланные крымским ханом новые орды надежно прикрыли тыл Хмельницкого. Лазутчики Потоцкого-старшего так и не сумели проникнуть через эту стену и разведать, где и в каком состоянии обретается авангард.

Финал драмы выпал на 5—6 15—16 мая, когда казаки и татары сломили сопротивление поляков и уничтожили лагерь Потоцкого-младшего. Прослышав о том, гетман коронный повернул войско назад, к Киеву. Окрыленное разгромом шляхты у Желтых Вод, население открыто примкнуло к запорожцам, обеспечило их провиантом, пополнением, информацией о противнике, расправляясь заодно с прежними, ненавистными хозяевами.

При таком раскладе далеко Потоцкий уйти не мог. И верно, 15 25 мая союзная армия настигла его у Корсуня на реке Рось. Попытка под покровом ночи оторваться от неприятеля закончилась плачевно. Колонна угодила в засаду, и к утру 16 26 мая от нее ничего не осталось: От Корсуня Хмельницкий направился в Белую Церковь, откуда послал десятитысячный отряд атамана Кривоносова брать под контроль Левый берег Днепра и целую делегацию — в Варшаву, на встречу с королем.

Король обрел решающий аргумент в споре с Сенатом и сеймом. Речь Посиолитая, лишившись вооруженной руки, столкнувшись с поголовным неповиновением на Украине, подгоняемая охваченной паникой шляхтой приняла бы августейшую схему урегулирования конфликта: Однако случилось то, что, судя по всему, не могло не случиться в не любящей компромиссы стране. Владислав IV из Вильно в Варшаву выехал 19 29 апреля г. По пути заглянул в Меречь. Там и слег из-за болезни, вдруг обострившейся. Неважно, камни в почках или подагра приковали монарха к постели.

Врачи не оказали ему должной помощи, и 10 20 мая г. Умышленная или нет, смерть Владислава спутала карты Хмельницкому. Он, кстати, не сомневался в убийстве короля. Но еще больше она навредила республике. Разумеется, всерьез обсуждать с Хмельницким вышеописанный вариант примирения Сенат не собирался.

Только ради отсрочки боевых действий. Надавить на магнатскую верхушку в Варшаве было некому. Наступать на Варшаву казакам не стоило, дабы не спровоцировать патриотический подъем среди поляков. Удовлетвориться тем, что завоевано, и ничего не предпринимать, означало дать Польше карт-бланш на основательную подготовку к реваншу.

Как ни крути, Хмельницкий очутился в ловушке с двумя выходами — либо на юг, к османам, либо на восток, к русским. Полагаю, теперь понятно, почему Б. Морозов официально не учредил смоленский фонд. Публичный призыв Алексея Михайловича сброситься на войну с Польшей в республике, безусловно, заметили бы и отреагировали адекватно. Вполне вероятно, ради сохранения Смоленска приманили бы и казаков либерализацией украинских порядков, а то и возрождением автономии.

У короля также отпала бы необходимость заключать с кем-либо союзы против Речи Посполитой. Сейм щедро бы отстегнул на оборону нужную монарху сумму. Ведь еще летом г. Там союз Карла I с католиками против пуритан, здесь — Владислава IV с православными и протестантами против католиков.

Там сдетонировала взрыв война с Шотландией, здесь тот же итог сулили планы войны с Турцией. Стрешнев привез из Варшавы первому министру хорошие новости. Сам гетман литовский Янош Радзивилл по поручению короля 18 28 апреля г.

Обеспечить спокойный проезд к шаху через Московию королевского спецпосланника Юрия Ильича и попросил Стрешнева литовский князь, не преминув представить россиянам дипломата.

И что же Москва? А Москва сразу же переполошилась и 18 28 мая г. Пусть подождет, сколько надо, в До-рогобуже, ну или в Вязьме. Ведь Морозову требовалась не большая антиосманская коалиция, а либо революционная анархия внутри королевства, либо хотя бы война одной Польши с Турцией, облегчающая русское наступление на Смоленск.

И когда сейм осенью г. В Кремле очень внимательно отслеживали рост напряженности вокруг Запорожской Сечи из-за появления в ней Хмельницкого в полной уверенности, что мятежные запорожцы попросят помощи у Руси. О существовании рокового письма Морозов не знал, и потому крайне удивился отправке Хмельницким посольства не в Москву, а в Бахчисарай. В XIX веке киевские архивисты опубликовали уникальное свидетельство — допрос поляками плененных под Прилуками казаков из корпуса Кривоносова, освобождавшего Левобережную Украину.

Вот что сообщил Алексей Туцко, вновь избранный полковник Корсунского полка: Сперва упрекали его за то, что он призвал неверных на кровь христианскую, а не их — москвитян, которые, будучи единоверцами, не произвели бы такого кровопролития, как татары. Объявили ему также именем своего царя: Потому их приезд в Запорожскую Сечь можно датировать концом февраля — началом марта г.

А беседовал с гетманом не чин из Посольского приказа, а кто-то из надежных конфидентов Морозова, каким-то образом проведавшего о контактах казаков с татарами. С целью выяснить, в чем дело, и попытаться сорвать запорожско-крымское сближение, агент первого боярина и поспешил на Украину. Там после любезно-прохладного приема у старшины, конечно же, услышал и легенду о королевском письме. В Москве отчитался обо всем, и Борис Иванович, политик прожженный, сразу сообразил, почему Хмельницкий предпочел русским татар: Итак, главная помеха русско-украинского альянса определена.

Разумеется, это — гипотеза. Насколько она совпадает с истиной, пока мы не знаем. Но если королю помогли уйти в мир иной, то верно одно из двух — либо поляки сами проведали о подлинных отношениях монарха с казаками, либо им глаза на опасность открыл кто-то другой, и Б. Морозов — первый в списке подозреваемых. Как бы то ни было, 10 20 мая г. Присоединение к тандему Турции и Крыма только бы приветствовалось. Новости о кончине короля докатиться до Хмельницкого. Хмельницкому в письменном виде попросить Алексея Михайловича о покровительстве.

Автограф Хмельницкого привезти в Москву. Морозову от имени царя объявить Польше войну. В Белую Церковь печальное известие пришло 3 13 июня. Пять дней гетман держал тайм-аут. Наконец, 8 18 июня уже в Черкассах вывел на бумаге: Грамоту отдал стародубцу Григорию Климову, ехавшему с диппочтой к воеводе Брацлавскому А. Взятый казаками в Киеве, доставленный 6 16 июня в Черкассы, Климов удостоился через два дня встречи с самим Хмельницким. Бумаги Посольского приказа тот отобрал, зато вручил свои, адресованные русскому царю и севскому воеводе.

Ево б де государево войско к Смоленску, а он де государю служити станет с своим войском з другие стороны… Будет де тебя станут роспрашивать государевы приказные люди, и ты де тайным делом скажи, что королю смерть учинилася от ляхов. Сведали то ляхи, что у короля с казаками ссылка, послал де от себя король грамоту в Запороги к прежнему гетману, чтоб сами за веру християнскую греческого закону стояли, а он де, король, будет им на ляхов помощник.

Григорий Климов до Москвы добрался 19 29 июня г. Москва проигнорировала призыв Богдана Хмельницкого. Увы, он опоздал с ним, опоздал ровно на три недели. Львов распорядился по Печатному двору: Командовавшим в типографии Наседке и Рогову сей ордер вряд ли понравился: Оба справщика, конечно, догадались, что патрон всего лишь исполнил просьбу старшего товарища по Боярской думе, Морозова.

Борис Иванович в те дни явно чудил: Невесту выбирал сам Алексей Михайлович и предпочел старшую Марию. Младшей Анне выпало идти за старика. Но это еще не все. Примерно тогда же первый министр положил конец закрытости царского духовного кружка. Религиозное сообщество решил превратить в политическое, для чего требовалось увеличить число участников.

Об опоре на уже сложившиеся и влиятельные духовные корпорации — соловецкую или троице-сергиевскую — речь не велась. Морозов хотел объединить группу Ванифатьева с чем-то аморфным, рыхлым, не способным поглотить или подмять ее под себя.

Естественно, царский опекун поинтересовался мнением отца Стефана, Никона, Ртищева. Протопоп, помнивший о манифесте г. А пока поп добирался до столицы, в Кремле отпраздновали две свадьбы — 16 26 января царскую, 26 января 5 февраля боярскую. Правда, отпраздновали как-то чудно: Биограф Неронова приписал отказ от привычной формы веселья в пользу аскетизма молениям и запретам Стефана Ванифатьева.

Однако подобная ломка традиций без санкции первого лица государства, коим в ту пору являлся не юный Алексей Михайлович, а Борис Иванович Морозов, произойти никак не могла. Духовник, несомненно, ратовал за трезвое торжество и в прямом, и в переносном смысле, да политическая целесообразность всегда выше идеологической.

А вопросы у попа, по натуре борца, никогда не поступающегося принципами, наверняка, возникли. Львова, посетившего республику в качестве посла в г. Хотя по Москве и гуляли слухи о контроле Ванифатьевым работы над книгой, они на отца Иоанна по той же причине не произвели впечатления.

Как и повсеместные военные сборы. Полки, стрелецкие, драгунские, рейтарские, отправлялись, в основном, на татарские границы, а не польские. О том, что с татарского рубежа легко повернуть на запад, к восставшим украинским казакам, и, совершив фланговый маневр через освобожденные от поляков территории Украины, ударить в тыл прикрывающему Смоленск врагу, священник и пацифист Неронов едва ли задумывался.

К тому же и официальная пропаганда подтверждала, что война будет с Крымом в союзе с Польшей. Прекратить выколачивание из подданных денег произволом было нельзя, обнародовать истинные планы правительства до обретения заветного письма Хмельницкого — рано.

Породнение с царем через брак с родной сестрой царицы весьма повышало шансы Бориса Ивановича выжить, если народный бунт, сокрушающий всех и вся, вспыхнет до приезда нарочного от запорожцев. А троице Ванифатьев — Неронов — Никон, известным ревнителям нравственной чистоты и справедливости, в критический час надлежало сыграть роль посредника между негодующими москвичами и царской челядью.

Пусть немного, но подсказка снижала степень напряженности в обществе. Апрель — май г. Московское государство заканчивало развертывание крупных воинских соединений на западной границе. Катехизис русского православия, в духе, близком мировоззрению нероновцев, но на основе поучений игумена Киево-Михайловского монастыря Нафанаила.

Ее базовый принцип таков: Слабый политический вес Неронова в сравнении с легендарными Соловками или Троицей породил данный компромисс, практически нереальный с вышеназванными монастырскими братствами. На типографском складе ждали своего часа тысяча двести экземпляров истинного вероучения. Пять ярких ее членов, авторитетных у разных слоев населения, настроились в любой момент наладить диалог, с кем потребуется.

Конечно, ими состав партии и ограничивался, зато они располагали сотнями сочувствующих. Никону, Ванифатьеву, молодому Ртищеву доверяли многие из москвичей. За десятилетия подвижничества отец Иоанн сумел завязать немало полезных и дружеских знакомств в близлежащих от Нижнего городах и селах. Наконец, не будем забывать о юном царе, помазаннике Божьем, высшем судье для всех подданных. Ведь нижегородец, как и в г. Тем самым поп сам разорвет партнерские отношения и отправится либо домой, на Волгу, либо куда подальше… А пока в первой половине мая москвичи, озлобленные на московское начальство всех уровней, с ненавистью наблюдали за тем, как оно пировало на череде сановных свадеб.

Стольники Михаил Иванович Морозов, Федор Львович Плещеев, Иван Андреевич Голицын, Иван Богданович Милославский в преддверии похода венчались со своими избранницами и, как же по-другому, закатывали торжества, гремевшие на всю округу.

Боюсь, что эти свадьбы и переполнили чашу народного терпения. Счет пошел на дни. За две недели политического затишья москвичи основательно подготовились к важной встрече с царем…. Днем 1 11 июня г. Отведав у ворот Земляного города традиционные хлеб и соль, Алексей Михайлович направился в Кремль. По пути он с удивлением отметил, как в разных местах через стрелецкие кордоны пытались прорваться и подбежать к нему некие люди.

Приблизиться к экипажу, однако, не посчастливилось никому из пятнадцати или шестнадцати смельчаков. Так что об их намерениях государь так и не узнал, даже от жены, которую толпа чуть не зажала возле Кремля.

Стрельцы выстояли и затем оттеснили разношерстную публику назад, к обочинам, получив в ответ град камней, ранивших кое-кого из придворных царицы. Во дворце Морозов от разъяснений уклонился, ограничившись обещанием повесить пойманных наглецов. Боярин еще не понял, что произошло в Москве за время отсутствия царской семьи. А в Москве свершилась революция, похожая на английскую. И надзиравшая за столицей, боярская комиссия — князья П. Милославский, думные дьяки Чистой, Волошенинов и Елизаров — ее прозевала.

Пока вельможный комитет заседал в кремлевских теремах, за стенами царской резиденции в приходах стихийно формировались народные комитеты, налаживалась связь между ними и обсуждалась программа действий. В итоге постановили попробовать вручить челобитную от всего мира лично царю или хотя бы царице. Для чего отобрали полтора десятка добровольцев, снабдили каждого копией прошения, распределили по точкам на царском маршруте, удобным для рывка через цепочку охраны.

К концу месяца эти комитеты полностью контролировали Москву, в том числе и стрелецкие приказы, не сопровождавшие монарха в Троицу. Ничего удивительного в том, что все слои москвичей сплотились для достижения заветной цели, нет. Московские же революционеры оплошали в одном: Но эту ошибку они исправили в ночь с 1 11 на 2 12 июня. Увы, к утру пятницы Морозов уже не имел никого, кто бы его защитил.

В чем высокородный боярин и убедился вскоре. Хотя ряд источников и утверждает, что народ приступал к Алексею Михайловичу по дороге к обители, скорее всего, до завершения церемонии никто не отвлекал царя от божьего дела делами суетными. Лишь возвращаясь в Кремль, царь в какое-то мгновение обнаружил перед собой народное море, которое стрельцы и не думали разгонять. Только теперь юный монарх услышал, о чем бьют челом верноподданные: Вот когда Морозов пожалел о промедлении, да было поздно.

Он угодил в ловушку. Отдашь москвичам Плещеева — худо: Не отдашь, тоже рискуешь головой: Колебания разрешил шурин Плещеева — глава Пушкарского приказа Петр Тихонович Траханиотов, умолявший пощадить сестриного мужа, что и посоветовал государю Морозов. Алексей Михайлович велел толпе расступиться, и, полагая, что ультиматум принят, народ пропустил царя, проводив процессию до Кремля.

Расчет на крепкие ворота и стены главной цитадели страны не оправдался. Караул проигнорировал приказ Морозова предотвратить проникновение черни в Кремль, и поток, устремившись за государем, без помех добрался до площади перед царским дворцом, заполонил все вокруг и притих в ожидании исполнения своей воли. Немного погодя внушительная манифестация догадалась, что пребывает в заблуждении, и тогда Кремль оглушило мощное скандирование, требовавшее выдачи Плещеева.

Потом зазвучали и имена Траханиотова с Морозовым. Простой люд запомнил, кто что-то нашептывал царскому величеству, общавшемуся с народом. Царю, сидевшему с боярами за столом, донесли о желании толпы, бездействии стрельцов и реальной угрозе разгрома царских палат.

Морозов предпочел разрядить обстановку: Диалог, к сожалению, не состоялся. Всем троим досталось и от стрельцов, и от челобитчиков: В принципе восставшие москвичи могли легко занять государев дом и расправиться с неугодными лицами. Однако они не отважились на прямое оскорбление царского жилища, и потому продолжили давить на власть.

Кто-то призвал крушить морозовские палаты, и все дружно поддержали эту идею. Не повезло Назару Ивановичу Чистому. Думный дьяк явно попал под горячую руку. Ведь охотились не за ним. Но за недосягаемостью главных виновников, спрятанных царем, растерзали главного помощника Бориса Ивановича, старого соратника Черкасского, специалиста по финансовым и международным вопросам. По-видимому, гибель Чистого, а не погромы домов вынудила Морозова смириться с неминуемым. Толпа тут же накинулась на него.

Самосуд длился считаные минуты, которых несчастному хватило для разоблачения Морозова и Траханиотова — вдохновителей и организаторов пресловутой кампании по отъему у москвичей денег. Разумеется, народ опять замитинговал под башнями Кремля, настаивая на казни двух министров-подстрекателей. Депутацию светскую подстраховывало духовенство во главе с патриархом Иосифом и Ванифатьевым.

Доминировал, и по праву, дядя царя, давний оппонент Морозова, снискавший огромную популярность среди народа. Умеренная половина повстанцев согласилась на посредничество Никиты Ивановича, радикальная в дипломатическую канитель не верила и прибегла к опробованной накануне мере — погрому боярских дворов. Пока одни в Китае и Белом городе опустошали терема Н.

Морозова, их товарищи у Лобного места нащупали взаимоприемлемый компромисс: Доводы о божьей каре тому, кто поднимет руку на близкого родственника, свояка помазанника Господа, приводил либо Романов, либо иной член царской делегации. Никита Романов вполне мог стать вторым князем Черкасским, то есть фактическим правителем при молодом, инфантильном племяннике, если бы те мужики, что разбойничали на боярских подворьях, не искали легких путей к победе.

Пламя стремительно распространилось по Белому городу, уничтожая все подряд — и боярские усадьбы, и дворянские, и дьяческие. Помимо того в пепелище превратились торговые ряды — Мучной, Солодяной, Житный, и государев кружечный двор в Китай-городе. Понятно, что ретивых поджигателей начали ловить.