Ника Григорий Боровиков

У нас вы можете скачать книгу Ника Григорий Боровиков в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Проучился он там недолго — , но всю жизнь благоговейно вспоминал гимназические годы, учителей, обычаи, словно бы возвращаясь в крестьянского мальчика, которому чудом открылась дорога в иной мир.

Этим чудом он был обязан старшему брату Поликарпу, ушедшему на фронт добровольцем и награжденному Георгием, что обеспечило младшему казенный кошт в гимназии.

Но, как говаривала бабушка моей жены: Тогда в Саратове кооперативные квартиры редко кто строил, настолько казалось глупым покупать жилье за деньги — не машина ведь! Но он предпочел лишиться полученного им уже на склоне лет просторного жилья, чем тратить сумму, равную гонорару за небольшую повесть. Он был очень крепок физически, почти не болел, при этом был страшно мнителен и берег здоровье, искренне не понимая, как можно не ходить на профосмотры , не лечить зубы, пьянствовать, переедать, не делать по утрам зарядку и проч.

Как-то уже лет под семьдесят, он вдруг пришел домой выпивши, что бывало с ним крайне редко. Матери не было, я, видя, что что-то произошло, стал допытываться, что же именно.

На мой вопрос, что же такого в этой записи, сокрушенно ответил: Закрыл лицо ладонями и лег на кушетку лицом вниз. И долго лежал так. Та же жалость к себе, любимому? Из своего долгого и трудного жизненного опыта он вынес почти нескрываемое убеждение в общей недоброжелательности людей. Порой это выглядело комично. Мы жили на набережной, любимом месте прогулок саратовцев, в том числе и ночных с возлияниями и песнями, но особенно шумны были ночи, когда до утра гуляли выпускники.

Как-то, выскочив в очередной раз на балкон с проклятиями в их адрес, он услышал: Отец среагировал в своем стиле, за-кричав: Вы, я знаю, вы и убить можете! А как отнестись к следующему его утверждению: Он был красив, строгой мужской красотой, крупный нос, вьющиеся рыжеватые волосы, небольшие серые глаза, волевой подбородок, выразительно очерченный рот, жесткие щеки.

Может, отсюда и страсть к собственным фотографиям? Если поискать среди известных киноартистов, то, пожалуй, ближе всего Иван Переверзев.

Тем удивительнее, что, как рассказывала мама, когда в Сталинграде в м он познакомился с ее родителями, бабушка спросила: Так могла спросить или еврейка, или антисемитка, но бабка не была ни тем ни другим. Вероятно, сыграло роль то, что она, Франциска Фоминична, урожденная Гриневич, родом была откуда-то из-под Белостока. Он был маленького роста см , но хорошо, даже атлетически сложен, и до самой последней старости обладал большой силой и ловкостью. В семьдесят пять лет он ходил на лыжах по замерзшей заснеженной Волге.

Он не только всерьез полагал себя автомобилистом, но и пускался на такие рискованные затеи, как путешествие с мамой на машине в Прибалтику. Когда вернулись, настырный технократический брат, осматривая машину, заметил, что стойки кузова повело. После долгих допросов родители признались, что перевернулись и долго лежали в кювете вверх колесами, пока не подоспела подмога.

К поездке на машине он готовился заранее: Вообще он любил рядиться в путешественника — фляги, бинокль, рюкзаки, складные стульчики, выдвижные алюминиевые стаканчики, компас, даже если предстояло отправиться в пригородный лес на трамвае. Ездить на машине с ним было страшно.

Он сидел прямо, как манекен, руки держал на руле, как нарисовано в учебнике, напряженно глядел вперед и старался не шевелиться. Значительную часть необходимых поворотов проезжал, сразу не заметив. Тогда же он сдал в охотничий магазин штучную тульскую двустволку. У нас в доме почти не было старых вещей, которые я видел в чужих домах.

Меня — в м — поразило приданое жены старшего брата — огромные оклеенные коленкором коробки, где в пухлых атласных гнездах лежали серебряные и мельхиоровые ножи, вилки и ложки с толстыми дутыми ручками, коробки поменьше, где поблескивали золоченые чайные ложечки; доставаемые из коробок с хлопчатой бумагой разноцветные хрустальные фужеры и рюмки — фиолетовые, зеленые, синие; ничего подобного в нашем доме не водилось, был лишь чайный сервиз геэдээров-ского фарфора, который был куплен в конце х, его чрезвычайно берегли, доставая лишь для редких гостей.

Да и откуда было чему взяться? Отец, женившись в году на матери, до того не имел ни кола ни двора, скитался по общежитиям и съемным комнатам. Семья же матери вернулась из Австралии, куда дед попал, убегая в Китай с КВЖД со станции Маньчжурия после подавления вооруженного восстания года, активным участником которого он был. Что они могли привезти в году в Россию, кроме сундука и алюминиевой посуды?

Да и в Мельбурне, конечно, мало что имели. А после го был как известно год й, когда мои родители с маленьким братом метались между двумя городами — Сталинградом и Саратовом, что, по мнению отца, и спасло их.

Правда, тогда он лишился партбилета и звания политрука, поступив опять-таки, при всей своей сверхразумности , весьма неосторожно, отказавшись возвращаться из Сталинграда в райцентр Енотаевск , где уже отработал год редактором районной газеты.

И это, имея исключенных из партии тестя и тещу-ре-эмигрантов , двух расстрелянных и одного сидевшего шурина. А затем была война и — уже беспартийным рядовым в году пешим маршем из-под Татищева он снова очутился артиллерийским разведчиком в Сталинграде, где получил не только медали, но и советский Георгий — орден Славы, и тяжелое ранение, после которого был уже демобилизован.

Однажды мне позвонил отец моего приятеля Витьки дядя Сеня, Семен Иосифович, и попросил зайти. Но прежде о Семене Иосифовиче. Это был улыбчивый круглолицый и довольно полный человек, фронтовик, причем, как я теперь предполагаю, особист или контрразведчик, окончивший войну в чине, кажется, капитана.

Он был приятен в общении, немногословен и занимал должность директора торгово-закупочной базы обл-исполкома. Только побывав там, можно было если не полностью, то примерно оценить могущество дяди Сени.

Помещалась база в одном из древних двухэтажных корпусов старого Верхнего базара. Сам дядя Сеня и вся администрация располагались во втором этаже. Был у него зам Кирсанов, кажется, Василий, огненно-рыжий человек с орденскими планками, бывший военный летчик. Обычно веселый нравом, он изредка крупно запивал, и тогда от него скрывались все, не исключая и шефа.

Более всего любил он, высунувшись из окна, поливать прохожих и проезжих военно-воздушным матом, прицельно грозя каждому расправой. Уйдя в академический отпуск, наш общий друг Илюшка нанялся грузчиком к дяде Сене на базу. Склад был в полуподвале со старинными коваными дверьми. При входе ничего особенного не наблюдалось. Как и на любом складе, везде громоздились ящики, курили у входа грузчики, между огромными весами и мешками с крупой за канцелярским столом при тусклой лампе сидел над счетами кладовщик с крепким затылком в сером халате.

Приходили люди с какими-то бумажками, и кладовщик отпускал им что-то, обернутое суровой толстой бумагой. Я иногда навещал Илюшку в обеденный перерыв. Но более всего поразило то, что в другой части пещеры Лейхтвейса под брезентовыми покровами стояли коробки с надписями, как бы даже и антисоветскими: Тут Илюшка , услышав шаги, задернул брезентовый занавес в страну счастья. Так что свидетельствую, что в миниатюре о волшебном складе, исполняемой Карцевым и Ильченко, нет преувеличения.

А еще — привет Ефиму Рахлину! Однажды Илюшкина мать тетя Аня, Анна Григорьевна, знавшая дядю Сеню еще с детских лет, решилась попросить продать ей, кажется для шефа, справляющего юбилей, ондатровую шапку, на что он ответил: Но вернемся к звонку дяди Сени. Войдя в квартиру, я разулся и поймал недоуменный взгляд дяди Сени — носков на мне не было. Я ходил в сандалиях на босу ногу и в китайских бумажных штанах — не в заведении Григория Федоровича было баловать себя и семью нарядами.

То было лето года — я окончил университет, и получив диплом на руки декан филфака жила на 3-м этаже, а мы на 4-м , болтался без места.

Дядя Сеня усадил меня в кресло, и, время от времени поглядывая на мои ноги, изложил суть дела. Оно состояло в том, что председателю облисполкома понадобился помощник.

То есть помощники у него, конечно, были, но он искал человека, способного писать речи, по-современному — спичрайтера. Семен Иосифович как всегда был очень сдержан, и все-таки из его слов рисовалась волнующая картина приобщения к высшей власти предоблисполкома был вторым лицом в области , хорошего оклада, пользования машиной и пр. Дядя Сеня предложил мне подумать, и вскоре я радостно сообщал о его предложении отцу, лицо которого затуманилось.

Ты что думаешь, с тобой там на равных будут обращаться? Ты будешь мальчиком на побегушках и плохо кончишь. Да потому, что через несколько лет ты превратишься в другого человека и уже будешь мечтать о какой-нибудь собственной должностишке , и тебе когда-нибудь ее дадут — директора кинотеатра или дома культуры. Ты хочешь быть директором дома культуры? Не помню, долго ли я мучился выбором, но в конце концов позвонил дяде Сене и отказался.

Считаем необходимым доложить Центральному Комитету, что за последнее время в центральной и местной печати стали часто появляться статьи, фельетоны и рассказы, в которых в крайне неприглядном, отталкивающем виде изображаются офицеры Советской Армии, находящиеся в отставке и запасе. Характерно, что упор при этом делается не столько на сами факты недостойного их поведения как советских граждан, сколько на их принадлежность к офицер-скому корпусу, на то, что они получают большие пенсии, живут якобы в роскоши, пьянствуют и т.

Отец не любил власть. Не советскую, а власть как таковую, любую власть человека над человеком, любую зависимость. На этот счет один эпизод из его жизни. Марков из Иркутска, К. Мурзиди из Свердловска и я из Саратова. Марков проработал три месяца и вернулся в Иркутск. Но Марков-то в году стал одним из главных функционеров СП! На мой вопрос, почему отец не зацепился за Москву, он отвечал туманно, вроде того что соскучился по семье, по Волге. Думаю, причина была прежде всего в столичных аппаратных нравах, в трудно им переносимой близости к носителям власти, которую я от него сполна унаследовал.

Скажем, в воспоминаниях отца о Панферове Федор Иванович предстает во вполне розовом свете, мне же он рассказывал о запое Панферова на даче, когда тот пил водку из огромного графина крошечными рюмками без закуски.

В комнате молча сидела мать, единственный человек, с которым он считался. Отца возмутили грубые попытки Панферова заставить услужать ему в загуле. Никитина приводит рассказ Г. Никитина делает важный для понимания отцовской натуры вывод: Когда в м, под Сталинградом, его заново примут в партию и предложат пройти аттестацию в офицерское звание, он откажется.

Начиная с х годов, Г. Боровиков немало износил солдатских сапог и гимнастерок. И при этом терпеть не мог армейские порядки. Вот запись 7 ноября года: Ненавидел войну и почти никогда о ней не вспоминал. Неожиданной для меня была его реакция на повесть В. Он рассказал, как журналистом бывал на сселении людей из затапливаемых мест Куйбышевская ГЭС, Сталинградская , чему они радовались, как празднику, — ведь давали бесплатно новые дома!

После войны был у него единственный, насколько знаю, друг, спутник по рыбалке и охоте, саратовский поэт Борис О. А вот итоговый абзац: Боровиков отстал от событий, отстал от жизни, попал в плен случайностей, не имеющих ничего общего с характерными явлениями развития социалистического общества.

Обвинения по тому времени были зловещие, насторожившие обком, надвигались оргвыводы отец был секретарем саратовского отделения СП. На собрании писателей с участием Нилина статья единодушно была признана заушательской. Спорили семь городов, кому быть отчизной Гомера…. Семь не семь, а борьба за открытие толстого литературного журнала писателей Поволжья развернулась между Горьким, Куйбышевом, Саратовом и Сталинградом.

ТОП-5 сборников современной украинской поэзии. Самые дорогие книги мира. Лучшие книги о вампирах. Обзор популярных книг жанра фэнтези. Самые лучшие книги о любви. Самые лучшие книги о женщинах. Топ-5 эротических романов в истории. ТОП-7 книг для летнего отпуска. Читаем вместе с ребенком.

В автобиографии Григорий Федорович писал: Был канцеляристом, комсомольским работником, агентом коммунхоза, статистиком, плотником, следователем, нарсудьей, много лет проработал журналистом в областных и центральных газетах, был на административной руководящей работе. В Великую Отечественную войну участвовал в боях при обороне Сталинграда, был ранен. Награжден орденом Славы и тремя медалями.

Боровикова большое внимание уделяется формированию мировоззрения молодых людей, выбору ими своего жизненного пути. Проблемы экологии и проблемы охраны окружающей среды ярко отражаются в произведениях писателя. Обстоятельные пейзажи, окрашенные в лирические тона, помогают лучше понять героев произведений Боровикова. Мы, его земляки, горды тем, что часть своих произведений писатель посвятил родной вятской земле.