Книга бернс р развитие я-концепции и воспитание м 1986

У нас вы можете скачать книгу книга бернс р развитие я-концепции и воспитание м 1986 в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Впервые эти различия появляются в подростковый период. Поэтому изменения во внешнем облике, которые начинаются на этой стадии развития, потенциально являются для девочек более болезненными, чем для мальчиков, так как внешность является для них более значимой.

Девочка сталкивается с противоречивой ситуацией, которая может иметь неблагоприятные последствия для формирования ее Я-концепции в целом. Пубертатный период всегда рассматривался как поворотный пункт в индивидуальном развитии. Однако удивительно мало внимания получили в исследованиях психологические последствия такого важного для девочек события этого периода, как начало менструаций.

Если развитию мальчиков в подростковом возрасте посвящена довольно подробная монография Оффера , то никаких сравнимых по систематичности источников по развитию девочек не существует.

Ближе всех к осмыслению начала менструаций как нормального кризиса развития подошел Кестенберг Он описывает первую менструацию как главный момент в жизни девочки-подростка, рассматривает его позитивные аспекты, характеризует период, предшествующий началу менструаций, как время смятения и потери равновесия.

В эту пору девочке стоит большого труда привести в порядок и выразить свои мысли. Однако затем ситуация резко меняется: Характерная для домен-струального периода неуверенность, связанная с половой самоидентификацией и образом тела, уступает место принятию своей женственности и соответствующей перестройке образа своего физического Я. Результаты опроса девочек до и после начала менструаций в целом подтверждают положение Кестенберга. Девочки, у которых менструации уже начались, рассказывают, что они почувствовали себя более женственными и даже стали задумываться над своей будущей ролью жены и матери.

Естественным последствием начала менструаций для чек является принятие своего тела как женского и общая тификация себя как женщины. Одновременно происходит четкое осознание различий между женским и мужским телом. Хервая менструация, которую девочка переживает в возрасте дненадцдти-тринадцати лет, происходит на фоне общей перестройки организма, начавшейся задолго до этого.

Период активного роста и появления вторичных половых признаков начинается двумя годами раньше. До этох ч о момента девочка, по-видимому, не отдает себе отчета в тех пубертатных изменениях, которые происходят в ее организме. По мере взросления ребенка осознание им связанных с полом ролевых различий становится все более отчетливым и собственная роль в этом плане постепенно приобретает статус важного фактора поведения.

Это, в частности, отражается в детских рисунках: Сравнение рисунков детей, находящихся в начале пубертата, и рисунков детей, прошедших пубертат, показало, что в изображении мужских и женских фигур появляются ярко выраженные различия. Это согласуется и с клиническими данными относительно большей половой дифференциации образа тела у девочек с началом менструаций.

Методологическая сложность при проведении такого рода исследований связана с различением пубертатной и собственно возрастной перестройки, поскольку изменения в образе тела возникают как вследствие физиологических процессов, так и вследствие социального взросления индивида. Как бы то ни было, девочки, у которых уже начались менструации, с большим удовлетворением воспринимают свою женскую роль, чем в доменструальный период.

Этот факт свидетельствует о том, что первая менструация является переломным моментом в развитии самЬсознания девочек. Однако в научных исследованиях психологическое значение начала менструаций фактически игнорируется.

Как правило, это событие рассматривается не как важнейший кризис на пути взросления, сопровождаемый огромными эмоциональными сдвигами, а как чисто гигиенический вопрос: В психологической литературе — в клинических, теоретических и экспериментальных работах — эта проблема почти не освещается. Как правило, в детстве и на пороге подросткового возраста образ тела меняется постепенно.

Незаметные изменения внешности и размеров тела легко включаются в те представления о физическом Я, которые имеются у ребенка. С наступлением ранней юности эти изменения приобретают стремительный характер, требующий радикальной перестройки образа тела. Процесс роста не всегда обладает внутренней гармоничностью. Развитие половых признаков зачастую отстает от общего физического развития.

Это имеет определенные психологические последствия, связанные с трудностями личностной адаптации, которые являются тем более сильными, чем явственнее выступает диспропорция в развитии.

Например, мальчики, у которых запаздывает половое созревание, склонны воспринимать это как недостаток мужественности. Такие явления усиливают психологическую неуравновешенность, характерную для юношеского возраста, повышают тревожность и способствуют возникновению чувства неадекватности.

Отставание в половом созревании создает препятствия для гармоничного развития личности не столько само по себе как физиологическое явление, но прежде всего в силу своих социальных последствий. Подростки часто отрицательно реагируют на тех сверстников, у которых наблюдается явная задержка полового развития по сравнению с основной массой детей данной возрастной группы.

Вообще наличие у индивида физических отклонений или недостатков существенно влияет на то, как воспринимают его и как общаются с ним сверстники. Статус такого индивида в группе подростков может быть низким. Нередко он подвергается остракизму, не пользуется популярностью у лиц противоположного пола, часто наталкивается на презрительное или враждебное к себе отношение.

Соперничая за статус в группе сверстников или за внимание противоположного пола, подростки не задумываясь унижают соперников, указывая на их явные или мнимые недостатки. Следует иметь в виду, что реакция индивида на собственные физические отклонения является прежде всего отражением тех социальных реакций, которые он получает. Кроме того, средства массовой информации прямо или косвенно создают некий идеал, обратной стороной которого является неприятие физических недостатков.

Таким образом, развитие у подростков представления о своем теле определяется, во-первых, сознаванием своего спонтанного физического развития, во-вторых, реакциями сверстников на те или иные особенности его тела, нередко явно преувеличенными, и, в-третьих, идентификацией со стандартами телосложения и внешности, закрепленными в культуре.

Исследования, посвященные формированию образа тела у подростков с физическими отклонениями, показывают, что все испытуемые могут быть отнесены к одному из трех типов. К первому типу относятся дети, наблюдающиеся в педиатрических клиниках в связи с очевидными отклонениями в половом развитии — гормональными нарушениями, необходимостью хирургического вмешательства и т.

В эту группу входят мальчики с увеличенными грудными железами; полные мальчики с женоподобной фигурой; подростки с патологически низким ростом, а также не прошедшие пубертат к шестнадцати годам. У многих детей, входящих в эту группу, наблюдаются признаки нарушения поведенческой адаптации; у других эти признаки выявляются в ходе клинической беседы.

Нарушения в формировании образа тела наблюдаются у этих детей на фоне проблем эмоционального порядка — от незначительных отклонений в регуляции поведения или тревожности, связанной с учебными ситуациями, до отчетливых невротических реакций.

У некоторых из них психологические проблемы, относящиеся к образу тела, оказываются вытесненными в подсознание и выявляются лишь в ходе длительной психотерапии. К третьему типу принадлежат подростки, у которых физиче-ский дефект служит основой для рационализации какого-то более принципиального личностного дефекта, связанного с социальной неполноценностью.

У подростка, испытавшего в детстве недостаток в прочных, здоровых отношениях с родителями или страдавшего длительными заболеваниями, нередко отсутствует внутренняя основа, необходимая для правильного развития Я-концепции Когда такой подросток сталкивается с проблемой интеграцш изменений, происходящих в структуре его тела в пубертатньи период, он, по сравнению со своими сверстниками, испытыва ет большую тревожность, даже если физиологические процессы протекают у него в рамках нормы.

Чем менее успешной была адаптация в детстве, тем менее успешной будет она и в подростковом возрасте. Далее минимальные отклонения в росте и изменении формы тела могут стать для таких детей источником серьезных психологических затруднений. Врожденные или возникшие в детстве физические отклонения в юности приобретают новое значение. Ниже мы проиллюстрируем это на нескольких примерах из психотерапевтической практики.

Во всех этих случаях низкая оценка своего физического Я приводила к нарушениям в поведении и плохой успеваемости в школе. Но чуткость и отзывчивость, проявленные учителями, вмешательство профессиональных психотерапевтов позволили повысить у этих детей самооценку, что привело к нормализации их поведения.

Поел этого он был направлен к психологу. Как было установлено, Е казалось, что он постепенно превращается в женщину. Он заброси уроки, часами изучал свое тело, чтобы выяснить, происходят ли нем какие-нибудь дальнейшие роковые изменения. В результате ег успеваемость в школе катастрофически снизилась.

Он отказывалс участвовать в любой деятельности, в которой могли бы отчетливо обнаружиться особенности его тела, стал избегать близких контактов со сверстниками. Однако при этом он пытался по-своему доказать свою мужественность, нарушая дисциплину в школе, не подчиняясь учителям, обижая младших.

Хирургическое вмешательство и курс психотерапии позволили Б. Он постоянно демонстративно нарушал дисциплину на уроках, пытаясь всеми средствами привлечь к себе внимание. Классный руководитель охарактеризовал его как нетерпеливого, нервного,. Несмотря на то, что его коэффициент интеллекта был очень высок, учился он гораздо ниже своих возможностей.

Физически был явно недостаточно развит: Эта задержка в физическом развитии и была, по мнению психолога, основной причиной отклонения в его поведении, ибо, несмотря на то, что вначале он отрицал свое беспокойство по поводу низкого роста и общей физической незрелости организма, на последующих сеансах психотерапии выяснилось, что эти факторы вызывают у него сильнейшее чувство собственной неадекватности наряду с чувством отверженности.

Курс психотерапии и лечение препаратами, содержащими андрогены, которые должны были стимулировать половое созревание и процесс роста организма, позволили полностью снять негативные социальные последствия задержки физического развития и восстановить необходимый уровень успеваемости в школе.

Однако в возрасте пятнадцати лет он заявил, что убежден в своем коренпом физическом отличии от других мальчиков в классе. Соответствующее тестирование показало, что он считает сверстников зрелыми людьми, обладающими необходимой мужественностью, а себя — человеком вялым и неразвитым. Его внешность вызывала у него серьезное беспокойство; он отказывался раздеваться на уроках физкультуры и стал часто пропускать занятия в школе. Как выяснилось, никто из товарищей по классу или учителей не обращал внимания на его полноту и не позволял себе шуток по этому поводу.

Эту установку удалось переломить в результате курса психотерапии и консультации с диетологом. В возрасте семнадцати лет он, по мнению психотерапевта и учителей, производил впечатление вполне зрелого, адекватно реагирующего юноши с хорошей личностной регуляцией.

Как убедительно показывают приведенные выше примеры, оценка индивидом своей физической зрелости может существенно влиять на характер его личностной и социальной адаптации. В исследовании Джонса и Бейли , направленном на выявление и сопоставление ряда личностных переменных у большой группы подростков, была установлена такая картина: На основе этих данных можно сделать вывод, что отношение взрослых и сверстников к подростку, их принятие подростка и способ взаимодействия с ним во многом обусловлены уровнем его физической зрелости.

Иными словами, социально-психологическая среда, в которой оказываются поздно развивающиеся дети, и тот опыт, который они получают от взаимодействия с этой средой, существенным образом отличаются от среды и опыта их рано развивающихся сверстников.

Этим объясняются и различия в поведении этих двух групп подростков в социальных ситуациях. Можно предположить, что такого рода различия существуют не только во внешне выраженном поведении, но и в интрапсихических, скрытых от посторонних глаз, проявлениях, которыми это поведение обусловлено. Это предположение косвенно подтверждается данными, относящимися к долговременным последствиям степени физического развития в подростковом и раннем юношеском возрасте.

Джонс установил, что различия в физической зрелости, наблюдающиеся у подростков, практически стираются к тридцати годам. Тем не менее бывшие акселераты, вступившие в пору зрелости, по ряду существенных психологических характеристик отличаются от своих сверстников, у которых в юности наблюдалось позднее физическое созревание.

Эти психологические различия среди взрослых во многом аналогичны различиям, которые существуют среди подростков. Те, кто в свое время испытал раннее физическое созревание, демонстрировали в исследовании высокие показатели по шкалам социализации, доминирования, ответственности и самоконтроля; у тех же, кто в юности отличался замедленным темпом физического развития, существенно более высокими оказались показатели по шкалам гибкости и подчинения.

Из этих данных Джоне делает вывод, что у акселератов формируется тип личности, более благоприятный с точки зрения важнейших социальных переменных. Мужчины оказываются более успешными в профессиональной сфере, у них лучше развит самоконтроль, они в большей степени склонны и способны принимать на себя социальную ответственность. Те, кто в юности развивался поздно, в дальнейшей жизни могут проявлять себя как люди более зависимые, вспыльчивые, ранимые и изнеженные.

Хотя они и обладают повышенной интуицией, их профессиональная деятельность не всегда успешна. Это свидетельствует о том, что социально-психологическая атмосфера, которая окружает человека в юности, может иметь далеко идущие последствия, касающиеся его типа личности и характера поведения.

Массен и Джонс изучали взаимосвязь Я-концепции, мотивации и межличностных установок у 33 мальчиков-подростков. На основе полученных данных был сделан вывод, что если у мальчика физическое развитие протекает.

Все это может привести к формированию негативной Я-концепции, к появлению чувства отверженности, к привычке быть зависимым от социального окружения и к попыткам бунтовать против родителей.

По мнению авторов этого исследования, мальчики, которые созревают в замедленном темпе, в юности чаще отличаются неадаптивностью, они более чувствительны к собственным переживаниям и способны с большей готовностью принимать свой внутренний мир таким, каков он есть. С другой стороны, мальчики-акселераты с гораздо большей вероятностью извлекают из окружающей их социально-психологической среды индивидуальный опыт, необходимый для правильной личностной регуляции.

По сравнению с тем влиянием, которое оказывает в юности позднее развитие на Я-концепцию мужчин, степень физического развития женщин в тот же период имеет относительно небольшое значение для их образа Я. Возможно, это обусловлено тем, что идеал мужского тела, закрепленный в культуре, — высокий, стройный атлет — может быть отнесен к различным возрастам, а раннее физическое созревание девочки не дает ей в социальном плане никаких преимуществ.

Более того, девочки воспринимают ранние признаки половой зрелости как бедствие, свалившееся на них невесть откуда: Необходимо учитывать, что рано созревшая девочка в своем развитии опережает нормально развивающегося мальчика на три-четыре года и может ожидать адекватной социальной реакции лишь от юношей, которые гораздо старше ее.

Поэтому девочки с более поздним физическим развитием могут пользоваться успехом в среде своих сверстников.

В дополнение к исследованию, посвященному физическому развитию мальчиков, Джонс и Массен провели аналогичное исследование, в котором сопоставлялись Я-концепции, мотивы и межличностные установки девочек с ранним и поздним физическим развитием. Они обнаружили, что у рано развивающихся девочек формируется более благоприятная Я-концепция и что они являются менее зависимыми.

Однако эти характеристики прослеживаются у девочек менее отчетливо, чем у мальчиков, поскольку для них не так валена физическая сила, спортивные достижения и т. Кроме того, девушки обладают более широким диапазоном возможностей для изменения своей внешности. Но тем не менее психологические переживания, связанные с внешностью, могут иметь и для девушки далеко идущие последствия.

Массен и Джонс, как и многие другие исследователи, считают, что для акселератов период юности протекает в целом намного легче, чем для их поздно развивающихся ровесников.

Это обычно объясняют двумя причинами. Во-первых, они выглядят старше своих лет, поэтому пользуются уважением сверстников и доверием взрослых, которые склонны предоставлять им большую свободу.

Во-вторых, раньше пройдя полосу связанных с пубертатом психологических затруднений, они получают возможность быстрее и на более эффективной основе перейти к решению других проблем юношеского периода. Бэррон высказывает мнение о позднем физическом созревании, не совпадающее с точкой зрения Массена и Джонса. Он считает, что позднее созревание нередко открывает путь к более сложной личностной интеграции в период взрослости. Автор ссылается на результаты Оклендского Исследования Развития — лонгитюдной программы, которая начала реализовываться в году.

Первый раз испытуемых интервьюировали в период обучения в средней школе, а второй — в возрасте сорока-пятидеся-ти лет. При сравнении результатов этих опросов был сделан вывод о том, что в числе наиболее здоровых и благополучных в сорокалетнем возрасте людей оказались многие из тех, кто в юности испытывал сильные конфликты, связанные с половой самоидентификацией, или проявлял в этой области необычные тенденции.

Это свидетельствует о вполне позитивных перспективах для подростков со сниженным темпом физического развития. Совпадение результатов, полученных многими исследователями путем тестирования одних и тех же испытуемых с большими временными интервалами, позволяет, вслед за Джонсом, сделать вывод, что преимущества и недостатки, которые в юношеском возрасте непосредственно связаны с ранним или поздним физическим развитием, имеют тенденцию сохраняться на протяжении какого-то времени и с наступлением периода взрослости.

В свете имеющихся данных не возникает сомнения, что многие черты, свойственные личности подростка с преждевременным или запоздалым физическим развитием характер мотивации, самоустановки и установки, связанные с межличностным взаимодействием , носят не временный ситуативный характер, а обладают относительной устойчивостью и сохраняются в течение длительного времени. Существенным пробелом в указанных исследованиях является отсутствие стеоздартизированных критериев раннего и позднего физического развития.

Эти исследования проводились также с небольшими группами испытуемых, что ставит под сомнение их обобщенные выводы. От внимания исследователей ускользнули некоторые распространенные психологические проблемы, связанные с периодом ранней юности.

Так, например, у подростков-акселератов часто возникают -психологические затруднения в связи с тем, что окружающие, ориентируясь на их внешность, сокидают от них слишком многого. Неверные решения, принимаемые ими в такого рода ситуациях, бывает нелегко изменить впоследствии. Таким образом, проблема психологических последствий раннего и позднего физического развития в подростковый период требует дальнейшего изучения.

Главной задачей, которая встает перед индивидом в юности, является формирование чувства идентичности. Юноша должен ответить на вопросы: Этот процесс связан также с осознанием собственной ценности и компетентности. Чувство идентичности формируется у юноши постепенно; его источником служат различные идентификации, уходящие корнями в детство. Ценностные и моральные стандарты детей младшего возраста преимущественно отражают ценности и мораль их родителей; чувство собственной значимости у детей определяется в основном отношением к ним родителей.

В школе мир ребенка значительно расширяется, для него становятся все более важными ценности, разделяемые его сверстниками, и оценки, высказываемые учителями и другими взрослыми. Подросток пытается выработать единую картину мировосприятия, в которой все эти ценности и оценки должны быть синтезированы.

Поиск идентичности значительно усложняется, если ценностные представления родителей, учителей и сверстников не согласуются между собой. Тщательного анализа требует само понятие идентичности. Как и любую другую психологическую характеристику личности, идентичность нельзя рассматривать в применении лишь к отдельно взятому человеку; она получает осмысление только в социальном контексте, в системе отношений индивида с другими людьми, и в первую очередь с членами его семьи.

Иначе говоря, идентичность имеет как личностные субъективные , так и социальные объективные аспекты, которые теснейшим образом взаимосвязаны. Такое различение было предложено Джемсом еще в году.

Сегодня мы стремимся различать, с одной стороны, те роли, которые принимает на себя индивид, взаимодействуя с другими людьми, а с другой — то, каким он считает себя на самом деле и что иногда называют подлинным Я или идентичностью личности. Взаимосвязь этих аспектов очевидна. Чем менее целостным и устойчивым является у человека чувство внутренней идентичности или самореализации, тем более противоречивым будет его внешне выраженное ролевое поведение.

Если же чувство внутренней идентичности является устойчивым и согласованным, это будет выражаться и в большей последовательности его поведения, несмотря на многообразие принимаемых им социальных ролей.

С другой стороны, последовательное и непротиворечивое социальное и межличностное ролевое поведение повышает уверенность человека в себе и чувство успешной самореализации. Существование этих различий требует от индивида осуществления выбора как между различными аспектами своего внутреннего Я, так и внешними ролями, которые он принимает на себя в социальных ситуациях. Конфликты, возникающие на стыке самореализации и функционально-ролевого поведения, существуют на протяжении всей жизни человека; они особенно обостряются в периоды кризисов и достигают своего апогея в пору юности.

При этом идентичность не формируется в юности" раз и навсегда; в сущности, этот процесс не прекращается всю жизнь. И самореализация, и функционально-ролевое поведение постоянно порождают проблемы, требующие сознательной переоценки ценностей. В жизненном процессе мы продолжаем создавать нашу собственную личностную и социальную идентичность.

В этом смысле правильнее было бы говорить не о пассивном формировании идентичности, а о перманентном творческом процессе, в ходе которого мы создаем и модифицируем свою идентичность. Важность личностного и социального аспектов идентичности и процесса их постоянного взаимодействия находит отчетливое отражение в определении идентичности, данном Эриксоном Нередко случается, что молодой человек, достигший возраста, в котором выбор идентичности становится необходимым, реально оказывается к этому неспособен.

В этот период жизнь юноши как-будто лишена целенаправленности; он пассивно ожидает момента, когда ему представится возможность найти себя. Если рассматривать юность на пересечении психоаналитического и социологического подходов, как это делает Эриксон, то эту пору жизни можно определить как период физической зрелости и социальной незрелости: Все психологические проблемы юношеского периода в конечном счете обусловлены тем, что новые для индивида физические возможности и новые формы социального давления, побуждающие его стать самостоятельным, сталкиваются с многочисленными, препятствиями, затрудняющими его движение к подлинной независимости.

В результате этого столкновения у молодого человека возникает статусная неопределенность, то есть неопределенность его социального положения и ожиданий, которые он испытывает; все это находит свое выражение в проблеме самоопределения. Кроме того, необходимость принимать решения, важные для всей его дальнейшей жизни, избирать для себя взрослые роли, основываясь только на том, что он представляет собой в настоящем, приводит к еще большей неуверенности в себе.

В общественном плане все эти проявления внешнего и внутреннего давления, побуждающие индивида к большей независимости, профессиональному самоопределению, установлению взаимоотношений с противоположным полом, означают, что индивид должен отделиться от родительской семьи и создать новую самостоятельную семью. На протяжении юности индивид превращается из человека зависимого, полностью эмоционально привязанного к родителям, в человека, способного отправиться в самостоятельный жизненный путь, чтобы создать новые, не менее прочные человеческие взаимоотношения.

Поэтому нет ничего странного или неожиданного в том, что в свете всех этих физических, эмоциональных и социальных трансформаций период юности выступает для большинства теоретиков как время особых трудностей, связанных с образом Я индивида. Взгляды Эриксона оказали огромное влияние на представления о юношестве и значении этого периода в становлении личности.. Широкое признание получило представление о том, что смятение — нормальное явление в развитии молодого человека и что кризисные моменты характерны скорее для конца периода юности.

В юности индивид стремится к переоценке самого себя в отношениях с близкими людьми и с обществом в целом — в физическом, социальном и эмоциональном планах. Он трудится в поте лица, чтобы обнаружить различные грани своей Л-кон-цепции и стать, наконец, самим собой, ибо все прежние способы самоопределения кажутся ему непригодными.

Точно так же они стремятся найти стереотипные оценки для тех, кто противостоит им в этих ролях, — учителей, родителей, полиции и т. Всякой подростковой группе свойственно стремление играть роль вытесняющей семью притягательной Силы. Один из способов решения проблемы идентичности заключается в испытании различных ролей.

Нередко высказывается опасение, что современная ситуация конкуренции в сфере образования и необходимость раннего профессионального выбора лишают многих подростков возможности по-настоящему исследовать жизнь. Разнообразные коммуны и религиозные группы зачастую становятся временным пристанищем для молодых людей, ищущих свой образ жизни. Здесь они находят группу, с которой возможна идентификация, и время, необходимое для того, чтобы выработать более устойчивую систему убеждений.

Поиск идентичности может разрешаться по-разному. Некоторые молодые люди после периода экспериментирования и моральных исканий начинают продвигаться в направлении той или иной цели. Другие могут и вовсе миновать кризис идентичности. К ним относятся те, кто безоговорочно принимает ценности своей семьи и избирает поприще, предопределенное родителями. В известном смысле их идентичность кристаллизируется в весьма раннем возрасте.

Некоторые молодые люди на пути длительных поисков идентичности сталкиваются со значительными трудностями. Нередко идентичность обретается ими лишь после мучительного периода проб и ошибок.

В ряде случаев человеку так и не удается достичь прочного ощущения собственной идентичности. В прежние времена формирование устойчивой идентичности было делом более простым, так как набор возможных идентификаций был ограничен.

В наше время набор этот практически неисчерпаем. Любой культурно заданный стандарт в принципе доступен каждому. Средства массовой информации и произведения массовой культуры обрушивают на общество целую лавину образов, значительная часть которых не имеет ничего общего с реальностью конкретного социума.

Одних они смущают и сбивают с толку, для других служат стимулом к дальнейшему поиску прочной и нестандартной основы для самоидентификации. Главной опасностью, которой, по мнению Эриксона, должен избежать в этот период молодой человек, является размывание чувства своего Я. Юношу одолевают сомнения в возможности направить свою жизнь в какое-то определенное русло.

Его тело быстро растет и меняет облик, половое созревание наполняет все его существо и воображение незнакомым волнением, впереди открывается взрослая жизнь во всем противоречивом многообразии. Стоит ли удивляться, что юноша часто оказывается в растерянности? Уход от близких взаимоотношений. Юяоша может избегать слишком тесных межличностных контактов, боясь утратить в них собственную идентичность. Это нередко приводит к стерео-типизации и формализации отношений или к самоизоляции.

В этом случае юноша неспособен строить планы на будущее или вообще утрачивает ощущение времени. Считается, что такого рода проблемы связаны с боязнью изменений и взросления, обусловленной, с одной стороны, неверием в то, что время способно принести какие-либо перемены, а с другой — тревожным опасением, что перемены все-таки могут произойти. Размывание способности к продуктивной работе.

Здесь молодой человек сталкивается с невозможностью эффективно использовать свои внутренние ресурсы в какой-либо работе или в учебе. Любая деятельность требует вовлеченности, от которой индивид стремится защититься. Эта защита выражается либо в том, что он не может найти в себе силы и сосредоточиться, либо в том, что он с головой уходит в какую-нибудь одну деятельность, пренебрегая всеми остальными.

Нередко молодой человек стремится найти идентичность, прямо противоположную той, которой отдают предпочтение его родители и другие взрослые. Потеря чувства идентичности часто выражается в презрительном и враждебном неприятии той роли, которая считается нормальной в семье или в ближайшем окружении подростка. Такая роль в целом или любые ее аспекты — будь то женственность или мужественность, национальная или классовая принадлежность и т.

Конечно, вовсе не у каждого юноши, испытывающего кризис идентичности, можно встретить сочетание всех этих элементов. Преодолеваются ли эти явления относительно легко или приводят к правонарушениям, неврозам или даже психозам — во многом зависит от предшествующего опыта подростка. Если развитие личности проходило в благоприятной обстановке, са мооценка ребенка складывалась под действием впечатлений, связанных с собственной успешностью и с положительными реакциями на него других людей.

Но для подростка, испытавшего в детстве дефицит позитивных реакций на него со стороны окружающих или чувство незащищенности, вызванное неправильным воспитательным стилем родителей, преодолеть такое нарушение равновесия бывает непросто.

Он и так не слишком уверен в себе, а юношеские проблемы, связанные с физиологическими и психосоциальными переменами, еще усиливают его внутренние сомнения, его недоверие к окружающему миру. Важнейшим механизмом формирования идентичности являются, по Эраксону, последовательные идентификации ребенка со взрослыми.

Возможность таких идентификаций составляет необходимую предпосылку развития, ибо психосоциальная идентичность в конечном счете возникает как их постепенный синтез. Если между различными моделями, с которыми идентифицируется ребенок, возникает конфликт, он выражается в соответствующих психологических проблемах ребенка.

Наличие идентичности предполагает устойчивость самовосприятия индивида и его уверенность в том, что другие люди. Важным этапом на пути решения подростком своих психологических проблем следует считав развитие способности к формальному мыслительному оперированию , По сравнению с ребенком юноша уже способен более объективно оценивать свой опыт и рассматривать открывающиеся перед ним возможности.

Он постепенно осознает точки зрения других людей и начинает более реалистично судить о мотивах их действий. Все это освобождает его от пут эгоцентрического мировосприятия. Смысл поведения взрослых, который до этого был от него скрыт, постепенно становится для него доступным. Он уже может оценивать это поведение, рассматривая его в системе различных человеческих проявлений. С другой стороны, способность к формализованному мышлению оказывается в определенном отношении небезопасной: Когда физическая зрелость накладывается на социальную незрелость, юноша оказьшается перед лицом противоречий, обусловленных необходимостью выбора в сложной социальной ситуации, в которой его статус является в высшей степени неопределенным.

Свойственные многим подросткам нервозность, неловкость, демонстративность создают впечатление инфантильности и даже умственной неразвитости.

Неблагоприятные реакции окружающих, вызванные этими проявлениями, приводят к возникновению у них ощущения собственной социальной неадекватности и неполноценности. Спонтанные проявления эмоций, которые выглядят чересчур сильными и неоправданньеми, обычно воспринимаются окружающими как признаки инфантильной импульсивности. Поэтому эмоциональная неуравновешенность для юношеского периода может считаться нормой.

Подросток, только что перешагнувший порог детства, еще не нашел для себя надежной, устойчивой опоры в идентичности ответственного взрослого. В стрессовых ситуациях подростки нередко возвращаются к надежной роли ребенка, зависимого от родителей. Но в то же время им бывает стыдно этой зависимости, поскольку множество разнообразных факторов постоянно подталкивает их к завоеванию независимости, к эмансипации от родителей.

Что думают о нем родители, становится гораздо менее важным по сравнению с мнением сверстников и других взрослых. Стремясь утвердить свою независимость, подросток становится неуступчивым, дерзким, ведет себя с родителями вызывающе, доводит их до такого состояния, что они почти готовы выгнать его из дома.

Это пугает его, и он снова становится дружелюбным и покладистым, ищет примирения. Тогда он вновь начинает протестовать. Совершенно ясно, что на долю родителей и учителей выпадает немалая психологическая нагрузка. Они должны уметь разумно реагировать на изменения взаимоотношений с подростком, чтобы, с одной стороны, предоставить ему независимость, к которой он стремится, а с другой — не терять реального контроля над его поведением, удерживая его в разумных границах.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что юность является периодом стрессов не только для самих подростков, но и для тех, кто их окружает. Однако в большинстве случаев эмоциональные проблемы юношеского развития являются временными и не представляют большой опасности.

Ситуации, в которых действительно требуется квалифицированная консультация психолога, возникают не так уж часто. К концу юношеского периода битва за независимость оказывается в целом выиграна, хотя победа эта еще не очень прочна. Юноша уже в основном освободился от детской зависимости. Он может сам о себе позаботиться, может отвечать за последствия своих поступков. У него уже есть система ценностей, благодаря которой он способен судить о себе как взрослый.

Его поведение становится менее импульсивным, более последовательным, эмоции перестают быть ведущим фактором в его организации. Он уже может строить глубокие человеческие взаимоотношения, в которых не склонен воспроизводить тип своих детских отношений с родителями, основанных на зависимости. Он полностью осознал и принял свой новый физический облик, свою половую роль и чувствует, что другие люди тоже относятся к нему как к взрослому.

У него есть вполне определенные соображения относительно того, кем он хочет быть и как дальше строить свою жизнь. В общем, он приобрел к этому времени довольно устойчивые личностные качества, которые уже не могут меняться скачкообразно, хотя и будут еще, без сомнения, эволюционировать по мере накопления опыта самопознания. Не следует забывать, что представления Эриксона, ставшие сегодня ведущей теоретической концепцией юношеского развития, были разработаны им на основе изучения клинических случаев.

По мнению самого Эриксона, эти представления нельзя подвергать слишком широкому обобщению. Тем не менее никакая теория не оказала такого влияния на представления о юношестве, как теория Эриксона. Эриксон ограничился изучением качественных аспектов формирования идентичности.

На долю других исследователей выпала задача количественного изучения и проверки разработанных им представлений. Марчиа , используя тестовую методику незаконченных предложений и относительно свободные интервью, выделил четыре стадии развития идентичности.

Эти стадии отражают общую логическую последовательность формирования идентичности, однако это не означает, что каждая из них является необходимым условием для последующей. Лишь стадия моратория, по существу, неизбежно предшествует стадии достижения идентичности, поскольку происходящий в этот период поиск служит предпосылкой для решения проблемы самоопределения. В своем первом исследовании Марчиа установил, что на протяжении четырех лет обучения в колледже количество студентов с размытой идентичностью сокращается, а количество студентов, достигших твердой идентичности, соответственно возрастает.

Ему удалось также показать, что молодые люди, достигшие твердой идентичности, обладают более высокой устойчивостью к стрессу в учебных ситуациях и менее склонны к снижению самооценки в тех случаях, когда слышат неприятные суждения о себе.

В следующем исследовании Марчиа обнаружил, что в группе студентов, достигших идентичности, самооценка является в среднем выше, чем у представителей других категорий студентов. Как было установлено в других исследованиях, у студентов с размытой идентичностью сильнее развит групповой конформизм. Тодер и Марчиа , а также Уотермэн и др. Студенты, достигшие к концу первого года обучения твердой идентичности, сохраняли ее на протяжении всего обучения.

На стадии моратория задержались лишь очень немногие. Маттесон и Коулмэн критикуют представления, положенные в основу исследовательского подхода Марчиа, в особенности тезис о локализации кризиса идентичности как отдельного события. По мнению Маттесона, существует множество данных, свидетельствующих о том, что подростки проходят целую серию кризисов и что в какой-то конкретный момент в одной области психической жизни может наблюдаться устойчивая ситуация, между тем как в другой обнаруживается глубокий кризис.

Поэтому необходимо отдельно анализировать различные содержательные области, представленные в результатах интервью. В большинстве работ Марчиа испытуемыми служили студенты младших курсов колледжей; проблемы формирования идентичности у других контингентов молодых людей в этих исследованиях не затрагивались. Маттесон выделил четыре содержательные области, в которых он попытался оценивать поисковую активность и личностную вовлеченность молодых людей: Такой подход оказался достаточно продуктивным.

Суммируя результаты исследований, основанных на понятиях теории Эриксона, можно констатировать, что, хотя некоторые подростки и переживают проблемы, связанные с идентичностью, никаких данных, свидетельствующих о том, что кризис идентичности носит нормативный характер, пока получено не было. Более того, складывается впечатление, что не юность, как это утверждает Эриксон, а, напротив, ранний подростковый возраст и начало пубертата являются той стадией, на которой проблема идентичности стоит особенно остро.

Утверждать вслед за Эриксоном и Марчиа, что без кризиса проблема идентичности не может быть решена на прочной основе, означает не считаться с очевидными фактами. Большинство подростков, выросших в благоприятных жизненных условиях, благодаря психологической поддержке как дома, так и в школе имеют возможность плавно адаптироваться к изменениям физиологического и социального порядка, просходящим в их жизни.

Обращение к проблеме идентичности подразумевает наличие единого нормативного кризиса юношеского возраста. Однако в силу того, что каждый человек индивидуален в любом возрасте, все его кризисы также должны быть во многих отношениях сугубо индивидуальными.

Есть существенная разница между обобщенной картиной кризиса и его деталями, определяемыми восприятием самого молодого человека. Кризис является глубоко личным по своей природе, по напряженности и конфликтности, по величине тех усилий, которые требуются для его преодоления, наконец, по самому способу преодоления и по тем изменениям в структуре личности, которые он за собой влечет.

Во-первых, на чем основывается убеждение, что образ Я юноши принципиально отличается от образа Я ребенка? Но если здесь все-таки есть различие, правомерно ли квалифицировать его как нарушение, то есть как такое изменение, которое создает в жизни подростка определенный дискомфорт, делает его мироощущение неблагоприятным?

Во-вторых, даже если предположить, что речь идет именно о нарушении, где следует искать его источник? Этот вопрос имеет решающее значение для оценки некоторых теоретических представлений. Как утверждает Эриксон , важнейшими заботами юноши являются выбор жизненного поприща и создание своей семьи. Но о двенадцатилетнем подростке этого сказать нельзя. С другой стороны, именно в раннем подростковом возрасте человек сталкивается с изменениями образа тела, обусловленными пубертатным развитием.

Впервые данные, свидетельствующие об относительной устойчивости Я-концепции в юности, были получены Инджел С помощью специального теста она оценивала образ Я мальчиков и девочек в возрасте тринадцати и пятнадцати лет, а затем повторяла эксперимент через два года с теми же подростками. Между данными тестов была обнаружена высокая корреляция, которая указывала на то, что как в период от тринадцати до пятнадцати лет, так и в период от пятнадцати до семнадцати лет существенных изменений в образе Я не происходит.

Инджел показала также, что испытуемые с негативным образом Я обладают менее устойчивым самовосприятием, чем испытуемые с позитивным образом Я, которые составляют большинство.

К сожалению, в литературе практически больше нет данных лонгитюдных исследований, сопоставимых с данными Инджел. Однако результаты, полученные Тоумом и Монгом , могут служить подтверждением результатов, полученных Инджел, несмотря на то, что обе эти работы построены на основе методики синхронного сопоставления психологических характеристик детей разных возрастных групп. Их выводы опровергают представление о том, что Я-концепция претерпевает существенные изменения в интервале между двенадцатью и восемнадцатью годами.

Два момента заставляют нас с особым вниманием отнестись к исследованию Инджел. Это, во-первых, то, что лишь у неболь--шой части подростков были обнаружены нарушения Я-концеп-ции; во-вторых, тот факт, что именно учащиеся с негативной Я-концепцией проявляли на протяжении всего лонгитюдного исследования наибольшую нестабильность самовосприятия. У тех, кто обладал позитивной Я-концепцией, самовосприятие оставалось устойчивым и не было обнаружено никаких признаков кризиса идентичности.

Симмонс, Розенберг обследовали около двух тысяч детей и подростков в возрасте от восьми до семнадцати лет, выделяя несколько составляющих образа Я. Подростки ниже оценивают себя по тем показателям, которые представляются им самим важными. Снижение самооценки у подростков можно объяснить тем, что им присущ больший реализм, в то время как детям свойственно завышать оценку собственных качеств.

Как показали Симмонс и Розенберг , дети младшего школьного возраста по сравнению с детьми среднего школьного возраста склонны преувеличивать престижность таких факторов, как этнический статус, род занятий отца и т. Надо полагать, подросток действительно начинает относиться к себе более реалистично, но это отнюдь не означает, что столкновение с реальностью проходит для него безболезненно.

Как заметил Блос , многие недооценивают трудности, вызванные необходимостью отбросить преувеличенно лестный детский образ Я. В это время подросток становится более застенчивым, его образ Я приобретает зыбкость и неустойчивость, общая самооценка несколько снижается, отношение к ряду параметров образа Я, которые представляются подростку важными, становится более негативными, у него постепенно растет убеждение, что родители, учителя и товарищи начинают относиться к нему хуже.

Итак, в свете объективньсх данных ранний подростковый период выступает как время наибольшей психологической депрессивности. В общем и целом между ранней и поздней юностью наблюдаются незначительные различия: Период, к которому относятся основные изменения, складывается из интервалов от восьми до одиннадцати и от двенадцати до четырнадцати лет.

После того как индивид проходил в своем развитии этот этап, его общая самооценка и устойчивость образа Я начинали повышаться, а застенчивость и негативность самовосприятия по отдельным параметрам постепенно снижались и останавливались на том уровне, на котором они были в начале подросткового периода.

Эти процессы охватывали период ранней юности. Единственным источником нарушений на этой стадии развития оказалась чувствительность молодых людей к суждениям о них со стороны значимых других.

Но нельзя ли в социальном окружении индивида отыскать факторы, которые также играют в этом плане далеко не последнюю роль? Для большинства детей в США ранний подростковый период действительно связан с изменением социальной ситуации, так как в двенадцатилетнем возрасте они переходят в среднюю школу седьмой класс. В школьной системе США осуществляется дифференцированное обучение, в особенности в старшей средней школе. Из предлагаемых профильных направлений наиболее фундаментальный характер носит программа академической подготовки к колледжу- Однако она рассчитана лишь на ту часть молодежи, которая ставит перед собой цель овладеть более углубленными курсами той или иной области науки.

Наряду с академическим профилем в средней школе имеются программы целевой профессиональной подготовки. Такие программы объединяют несколько учебных направлений — индустриальное, дающее учащимся ту или иную производственную специальность; коммерческое, позволяющее приложить силы в делопроизводстве и в торговой сфере, и др.

В большинстве городских школ имеется и так называемый общий профиль, дополняющий академическую и профессиональную программы обучения. Однако мы можем отделить фактор взросления от социального фактора обучения в средней школе, если сопоставим учащихся одного и того же возраста.

В указанном исследовании были специально выделены двенадцатилетние дети: У тех, кто учился в средней школе, была отмечена более низкая общая самооценка, большая застенчивость и меньшая устойчивость самовосприятия, чем у их сверстников, учившихся еще в начальной школе.

Все эти различия без исключения оказались статистически значимыми. И если мы вообще решимся доверять этим данным, то будем вынуждены признать, что они являются яркой иллюстрацией того действия, которое социальная ситуация может оказывать на развитие личности. Аналогичные данные удалось получить Меткалфу для английской школы.

В обоих случаях эти результаты, по-видимому, объясняются тем, что в школе более низкой ступени ребенок чувствует себя достаточно уверенно, а если он в том же возрасте переходит в школу следующей ступени, то оказывается в ситуации мелкой рыбешки, попавшей в большой пруд.

Таким образом, переход в среднюю школу, происходящий на фоне пубертатных процессов, является для ребенка значительным событием. Из привычной, безопасной обстановки начальной школы, где у него, как правило, есть только один учитель и постоянный коллектив одноклассников, он попадает в среднюю школу, большую и безличную, где учителя, товарищи по классу и классные комнаты сменяют друг друга как в калейдоскопе.

Если в начальной школе учитель — фигура, во многом напоминающая родителей, то в средней школе учителям такая позиция несвойственна. Здесь от учащегося ожидают более независимого и более ответственного поведения. Кроме того, он должен впервые, выбирая академический, коммерческий или ремесленный курс обучения, задуматься о своем жизненном поприще. Переход в среднюю школу является потенциальным источником стресса, который затрагивает целый ряд сторон Я-концепции ребенка.

Но сами по себе возрастные переходы не являются стрес-согенными. В рамках одного класса возраст не играет большой роли, но в рамках одной возрастной группы учеба в школе того или иного типа оказывается крайне важным фактором.

Итак, как показывают данные исследований, переход из начальной школы в среднюю может сопровождаться негативными изменениями Я-концепции. Причиной этого являются не только возрастные, в частности пубертатные, изменения. Не исключено, что пубертат сам по себе не действует на Я-концеп-цию, но повышает уязвимость личности перед лицом обстоятельств, которые могут оказывать неблагоприятное воздействие на ее самосознание.

Данные, из которых следует, что в юности возрастает неустойчивость Я-концепции, казалось бы, подтвержают представления Эриксона о кризисе идентичности. Однако Эриксон локализует кризис в юности, а Симмонс и др. Наиболее масштабным по выборке было исследование 6 тысяч учащихся в возрасте двенадцати — семнадцати лет, проведенное Эллисом, Гехменом и Катценмайером В этой работе сопоставлялись особенности Я-концепции шести возрасных групп.

Важное место в книге занимают рекомендации, которые помогают педагогам и родителям учитывать в воспитании и обучении сложившиеся у детей представления о своих способностях, потребностях, интересах. Книга рассчитана на психологов, педагогов, родителей, а также на читателей, интересующихся вопросами личностного развития. Купить за руб на Озоне. Характеризуя объём понятия, мн. Воспитание — Содержание 1 Общие механизмы научения и воспитания 1. Мы используем куки для наилучшего представления нашего сайта.

Продолжая использовать данный сайт, вы соглашаетесь с этим. Другие книги схожей тематики: Бернс Развитие Я-концепции и воспитание Книга одного из ведущих английских ученых в области психологии и педагогики Р. Бернса посвящена формированию самосознания личности и влиянию представлений личности о себе на ее воспитание и обучение… — Прогресс, формат: Учебник для 7 класса, 8-е издание Учебно-методический комплект создан авторским коллективом под руководством профессора В.

Курс соответствует базисному учебному плану; ориентирован на государственный образовательный… — Просвещение, формат: Феррер-и-Гуардия Современная школа Вниманию читателей предлагается первое издание на русском языке книги выдающегося испанского педагога, анархиста, автора концепции "рационального воспитания" Франсиско Феррера-и-Гуардии, в которой он… — Либроком, формат: Размышляя об анархизме Подробнее Основная цель курса литературного чтения в 3 классе — общее литературное… — Вентана-Граф, формат: ФГОС Учебник "Литературное чтение" для 3 класса продолжает линию литературного образования в рамках авторской концепции.

Основная цель курса литературного чтения в 3 классе - общее литературное… — Вентана-Граф, формат: Учебник предназначен для эстетического воспитания, творческого развития и музыкального обучения учащихся общеобразовательных учреждений.

Его содержание… — Учебная литература Самара, формат: Мягкая глянцевая, стр.