Витебск. жизнь искусства 1917-1922 александра шатских

У нас вы можете скачать книгу витебск. жизнь искусства 1917-1922 александра шатских в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Ковтун и литературовед Н. Костаки были теми людьми, что просвещали западных исследователей, снабжали их архивными материалами, делились с ними знаниями и размышлениями и зачастую по собственной просьбе оставались в тени из-за обстоятельств общественной жизни в СССР.

В этих сравнительно небольших текстах впервые была сделана попытка в целом обрисовать деятельность витебского Уновиса. Неоценимым достоинством дрезденских изданий была публикация огромного количества иллюстративного материала, весьма красноречивого самого по себе. В описательно-историческом ключе в ней была представлена творческая эволюция художника.

Жадова, работавшая над книгой с начала х годов, прокладывала путь во многом по целине. В ее труде прослеживалось становление новаторского формотворчества на примерах экспериментальной деятельности как самого Малевича, так и членов Уновиса; общественным оправданием этой деятельности была ее полезность в деле становления дизайна, уже узаконенного в СССР к м годам.

И в других статьях Жадовой, появлявшихся в специальных выпусках Всесоюзного научно-исследовательского института технической эстетики ВНИИТЭ и в научных сборниках, деятельность Малевича и членов Уновиса рассматривалась прежде всего как деятельность предтеч отечественного дизайна. В позднеперестроечные времена и Казимир Малевич вслед за Марком Шагалом был официально признан советскими властями. Выставка года сопровождалась обстоятельным каталогом; в статье Е. Всестороннее освещение творчество Малевича стало получать в последующие годы в книгах и статьях Д.

Однако наибольшее число книг и статей, посвященных художникам, работавшим в Витебске, в последние десятилетия XX века было написано зарубежными исследователями. Количественно их труды и по сию пору превосходят все то, что было издано в России. В этом разделе искусствоведения наличествуют свои традиции, свои установки, своя методология, что неизбежно влечет за собой выделение работ зарубежных исследователей и историков искусства, связанных с темой настоящей диссертации, в отдельный раздел библиографического обзора.

Обращаясь к иноязычной историографии темы, нельзя не остановиться на одной крайне болезненной проблеме. Именно членам витебского Уновиса и их лидеру Малевичу приписывают подавляющее число фальсифицированных произведений, наводнивших с конца х - начала х годов Европу, а с х начавших свое завоевание России.

Зарубежные книги и каталоги, посвященные художникам русского авангарда, при наличии текстов с отработанными теоретическими концепциями и анализами, нередко изумляют количеством воспроизведенных сомнительных работ. Вокруг имен некоторых членов Уновиса возникли сотни и сотни таких произведений; Нина Коган и Лазарь Хидекель являютсячемпионами по количеству приписываемых им новодельных супрематических композиций.

В силу такого прискорбного положения дел академический библиографический обзор неизбежно упирается в сферу этики: Автором настоящих строк для каталога этой выставки были написаны две статьи. В книге воспроизводились многочисленные работы членов Уновиса, дополняющие картину творческой жизни этого объединения. Общественные процессы, происходившие в последние годы существования СССР и вскоре после его распада, споспешествовали выходу книги Г.

К безусловно положительным чертам этого издания следует отнести саму постановку вопроса о витебской школе живописи, наличие большого иллюстративного материала, впервые вводящего в научный оборот множество произведений уроженцев Витебска. Вместе с тем, установка автора на сугубо национальное происхождение и значение витебской школы живописи, его поспешность и поверхностное знакомство с первоисточникамиобусловили узко конъюнктурное искажение исторической картины и появление ошибок, неточностей, неверифицируемых сведений.

Со второй половины х годов деятельность Казимира Малевича и его соратников в Витебске, наконец, превратилась в обширное поле исследований для российских и белорусских ученых. Город является ныне местом проведения многочисленных конференций; в нем развернута результативная издательская деятельность. Значение витебских публикаций в свете темы настоящей диссертации крайне существенно.

Котович опубликованы статьи О. Шихиревой и других, посвященные отдельным темам и проблемам художественной жизни города послереволюционных лет. Наливайко поставила своей задачей воссоздать в хронологической последовательности историю художественной жизни Витебска на протяжении первого послеоктябрьского пятилетия.

Брошюра в качестве популяризаторского издания имеет свой смысл, однако отсутствие точных датировок, ошибочность прочтения имен, хронологическая неразбериха мешают этому изданию стать подспорьем в научной работе. Помимо архивных документов и прессы, к ним следует отнести книги актера и режиссера А. Сумарокова, работавшего в те годы в Витебске. Однако в этих изданиях витебская театральная жизнь не могла быть выделена в особый сюжет, поскольку составителей и авторов интересовали общероссийские процессы в становлении новых форм в театральном искусстве.

Они проливают свет на становление новых национальных театров, новых театральных форм, новых типов театров в раннесоветские годы. К новым типам театра следует отнести прежде всего Театр революционной сатиры Теревсат , чьей родиной стал Витебск; первым художником Теревсата был Марк Шагал, и это сыграло свою роль в будущей его деятельности в Государственном еврейском камерном театре.

На страницах работы впервые в театроведении освещена деятельность Р. Унгерна, незаслуженно забытого соратника В. Мейерхольда, режиссера, ведшего большую творческую и просветительскую работу в губернии. Витебским дням отведено определенное место в книгах, посвященных творчеству Н.

Ссылки на них содержатся в соответствующих разделах работы. Библиография, отведенная жизни и творчеству М. Авторы стремились внимательно и точно зафиксировать основные события витебской культурной жизни и их преломление в восприятии молодого философа; их книга была долгое время практически единственным источником представлений о богатейшей жизни искусства в Витебске послереволюционных лет.

Американские исследователи восстанавливали витебские художественные процессы по публикациям в прессе, по книгам и статьям Бахтина и членов бахтинского круга; за рамками изучения, таким образом, остались труднодоступные зарубежным исследователям архивы других, нежели Москва и Ленинград, городов.

Вместе с тем, витебская культурная жизнь, как в случае всех других монографий, служила фоном для создания портрета главного героя книги. Одним из самых необычных библиографических источников для данной работы стали устные воспоминания Бахтина, записанные на магнитофонную ленту В.

Дувакиным в году. Автор настоящих строк провел много часов в Музее фонографии Московского государственного университета, слушая и конспектируя воспоминания Бахтина, рассказывавшего о жизни Витебска в начале х годов. Паньков публиковалось и публикуется множество статей, посвященных витебским дням и трудам как Бахтина, так и членов бахтинского круга.

Ценность этих статей и публикаций неоценима, равно как и материалов, помещенных в сборниках-приложениях к журналу, опиравшихся на доклады и выступления на Международных научных конференциях и годов Сб.: Вышедший в году долгожданный том сочинений Л.

Той же цели служит превосходно откомментированный второй том Собрания сочинений в семи томах М. Русские словари, , где осуществлена наиболее полная публикация витебских лекций теоретика, записанных Р.

Миркиной редакторы тома С. В Библиографии диссертации приведены надлежащие библиографическиесведения по изданиям, использованным автором в работе на диссертацией. Сбор материалов для книги велся с начала х годов; документальное повествование, основанное на архивных изысканиях, носило эвристический характер. В силу всем известных причин книгу долго не удавалось опубликовать.

Как уже было сказано выше, в последние годы немалое количество исследователей обратило свое внимание на сюжеты, связанные с витебской культурной жизнью послереволюционных времен.

Со средины х годов в статьях и публикациях стали встречаться пассажи, акцентировавшие первооткрывательский приоритет того или иного автора в архивных открытиях, касающихся витебской художественной жизни послереволюционных времен. Безусловно, новые исследователи не могли знать содержания неопубликованной книги; вместе с тем, приоритет автора настоящих строк в открытии многих существенных сторон витебской жизни и ряда художественных феноменов не исчезал от того, что книга с года скиталась по издательствам.

Поэтому при реально возникшей возможности издания книги в году автором было принято решение оставить текст в том виде, в каком он была создан в свое время. Настоящая диссертация в основном опирается на текст данной книги. Вместе с тем, следует отметить, что тщательность проработки первоисточников при подготовке книги на рубеже х годов обусловили ее фундаментальность, и новая литература не изменила ее основных тем и положений. Однако не только искусством великого живописца одарил Витебск мир.

Особой насыщенностью, плодовитостью и богатством отличалась интеллектуальная и художественная жизнь города в первые послереволюционные годы; многое из того, что было наработано, создано тогда урожденными и пришлыми витеблянами , вошло ныне в золотой фонд отечественного и общечеловеческого духовного достояния.

Краткий витебский ренессанс годов, порожденный революцией и ею же впоследствии изглаженный, никогда не становился предметом исследований во всей полноте и целостности своих проявлений.

Более того, на протяжении многих десятилетий он замалчивался, от него открещивались и старались стереть любой его отблеск, отзвук. На своем тысячелетнем веку Витебск испытал множество превратностей, но наиболее горькие, трагические события он пережил в советское время, разделив их с историей всего государства. Вместе с тем Витебску выпал уникальный, счастливый жребий стать ареной деятельности выдающихся людей XX столетия.

Творчество одних было напрямую и нерасторжимо связано с витебской жизнью, с витебскими реалиями, у других оно получило на местной почве новые импульсы, у третьих работа здесь только начиналась, плоды же принесла в иных краях и странах. Волею судеб недолгое сосредоточение блистательных умов и талантов в одном месте в одно и то же время привело к возникновению в Витебске духовной атмосферы высокого потенциала.

Витебск прожил ровно половину нашей эры: Точная дата его возникновения не установлена - в древнерусских летописях город впервые упоминался под годом, когда великий князь киевский Ярослав Мудрый уступил полоцкому князю Брячиславу два города, одним из которых был "Витбеск".

Согласно первому упоминанию в летописях летие Витебска собирались торжественно отметить в году - это празднество достойно увенчало бы подвижническую деятельность витебского историка Алексея Парфеновича Сапунова , жизнь положившего на собирание, изучение, публикацию архивных документов и материалов, касающихся стародавних земель Белой Руси. И доныне огромные тома "Витебской старины", изданные 5 ученым в годах, остаются самыми фундаментальными сборниками древнихактов, грамот, пожалований и разнообразных письменных свидетельств, связанных с историей витебского и полоцкого края.

Ученые старой школы, Сапунов и его предшественники и коллеги, российские и белорусские историки и этнографы А.

Стукалич и другие, были строже и педантичнее наших современников и не позволяли себе никаких гипотез относительно даты год. Именно она была указана как год основания города в польской рукопи-си "Витебская летопись", компилятивном сочинении витеблянина Стефана Аверки, созданном в ХУШ веке.

Стефан Аверка, в свою очередь, опирался на недошедшую до нас польскую рукопись другого витебского летописца, М. Легенда из "Витебской летописи" гласила, что город был основан княгиней Ольгой при ее походе на север; в году она приказала возвести крепость при слиянии рек Двина и Витьба, получившую название Витебск Видбес, Видебск, Витепеск, Витьбеск в древнерусских летописях.

Здесь уместно будет заметить, что на протяжении всей истории в летописях, старинных рукописях, литературных произведениях жители этого города по-русски именовались "витеблянами"; в названиях "витебчане", "витьбичи", "витебцы", появившихся сравнительно недавно, отсутствуют исторические корни, это неологизмы советского времени.

Дореволюционные ученые, отвергая дату год, справедливо указывали, что княгини Ольги к тому времени пять лет как уже не было в живых, а карательный поход в земли взбунтовавшихся кривичей и древлян, убивших ее любимого супруга, князя Игоря, был предпринят ею в годах. Много позднее в советских научных кругах была высказана догадка, сколь остроумная, столь и необязательная, что Аверка, переписывая легенду из летописи Панцырного, просто перепутал цифры, переставил их и вместо надо читать Помпезные торжества по поводу тысячелетия Витебска гремели тем не менее в году - с ливнем орденов, наград и пожалований, со сносом старинной застройки, с чередой безликих сооружений, возведенных в честь юбилея в центре города.

Развитию города на протяжении столетий способствовало его географическое положение - оно было для него и счастьем, и бедой. Через Витебск проходили многочисленные дороги, связывавшие север и юг, запад и восток. В эпоху Киевской Руси здесь пролегал путь "из варяг в греки", в более поздние времена Западная Европа торговала с московскими, смоленскими, новогородскими землями.

До начала XIУ века Витебск находился под властью русских князей, а затем в году был присоединен к Великому княжеству Литовскому Ольгердом Гедиминовичем, женившмуся на единственной дочери последнего витебского князя Ярослава Васильевича.

Приобразовании Речи Посполитой, объединившей Польшу и Литовское княжество, Витебск стал одним из полутора десятков самых крупных городов нового государства.

Через четверть века это право было отнято при драматических обстоятельствах. С давних времен в Витебске, детище пограничной цивилизации, селились и жили люди разных национальностей, разных культур, разных вероисповеданий; православные, католики, иудеи, протестанты почитали и любили свою родину, Витебск, возводили храмы и молитвенные дома, рожали детей и умирали здесь.

Полоцкий униатский епископ Иосафат Кунцевич в свою веру людей принялся обращать насильно, притеснениями и гонениями. Витебляне ответили бунтом - 12 ноября года епископ был убит и сброшен в реку с Успенской горки. Горожане поплатились за свое вольнолюбие казнью многих жителей, лишением магдебургского права почти на два десятилетия, разрушением городской ратуши, снесением старинной Успенской церкви.

В силу геополитического положения Витебску словно на роду было написано претерпевать великие и малые войны, происходившие на протяжении столетий между российскими государственными образованиями и их западными соседями. Развитие, существование Витебска постоянным фоном имело катастрофические, драматические события. Город на пограничных землях завоевывали и осаждали, уничтожали и отстраивали, он переходил из одного государства в другое и обратно.

Так, в году Витебск был взят русскими войсками под командованием Василия Шереметева, а в снова возвращен Речи Посполитой. В начале ХУШ века в городе несколько раз бывал Петр I - однако, вознегодовав на горожан за поддержку войск шведского короля Карла XII, русский царь приказал сжечь Витебск и откупиться от огненной казни удалось лишь одной части города.

К Российской империи город вместе с другими землями Белой Руси отошел после первого раздела Польши Центром Белорусской губернии Витебск сделался в году, а в при образовании Витебской губернии стал ее главным городом. Классицистическое здание Дворянского собрания, купленное городскими властями в году для управителей края, видело в своих стенах честолюбивого завоевателя мира, французского императора Наполеона. Разбитая французская армия откатилась от Витебска в октябре месяце.

В честь победы русского оружия в Отечественной войне года в сквере перед губернаторским дворцом через сто лет был установлен памятник-обелиск; архитектор-неоклассикИ. Фомин с безукоризненным чувством стиля создал прекрасный ансамбль, по счастью, дошедший до наших дней. Что касается мировых катаклизмов XX века, то чудом можно назвать то, что Витебск не был затронут ни первой мировой войной, ни гражданской, подходившей, правда, иногда очень близко к городу.

В значительной степени этому чуду обязан был Витебск своим послереволюционным расцветом. Вторая мировая война прошла по городу смертоносной поступью. В результате Великой Отечественной войны Витебск был разрушен более чем наполовину и при освобождении Красной армией в нем насчитывалось человек.

На протяжении XIX века Витебск переживал бурный подъем. В городе возникали фабрики, мануфактуры, открывались банки, посреднические конторы. В е годы через Витебск были проложены железнодорожные пути, связавшие западные и срединные земли России.

Железная дорога, соединившая Петербург с Одессой и Киевом, послужила одним из мощнейших импульсов культурного расцвета Витебска. Она проведена по географической карте - как и прославленная Николаевская между Москвой и Петербургом - словно по линейке: Вокзал в Петербурге, где начинались и заканчивались чугунные рельсы, носил название "Витебский", что являлось предметом особой гордости провинциалов. В году был пущен первый трамвай на электрической тяге - патриотически настроенный витеблянин расскажет вам, что трамвай этот был чуть ли не первым в России, и появился он в губернском центре раньше, чем в Петербурге и Москве, лишь Киеву удалось опередить Витебск.

Витебскому трамваю суждено будет сыграть неожиданную роль в художественных начинаниях рубежа х годов. Центрами духовной и общественной жизни Витебска на протяжении многих десятилетий были учебные заведения и государственные по терминологии тех лет "казенные" учреждения, вокруг которых группировалась местная интеллигенция. Одним из просветительских очагов в крае стала мужская гимназия, открытая в Витебске в году. Она просуществовала до Октябрьской революции, в ней учились юные витебляненезависимо от национальности и вероисповедания - конфессиональными наставниками здесь были батюшка, раввин, ксендз и пастор.

Конечно, не все было так идиллично - для евреев существовала процентная норма, об обучении на белорусском языке даже не помышляли. Круг витебской интеллигенции сложился и около Губернского статистического комитета, основанного в году. Здесь служили ученые и общественные деятели, много сделавшие для истории и науки края в том числе Сапунов, Никифоровский, Стукалич и др. В "Памятных книжках Витебской губернии", справочных изданиях, довольно регулярно выпускаемых комитетом с года, помещались обширные статьи по истории, этнографии витебских, полоцких, могилевских земель, тщательно регистрировались данные о современном состоянии губернских городов и весей.

Сухие документы, таблицы и справки становились зеркалом, в котором отражалась история города в пору его наиболее интенсивного развития; в деловых строчках ежегодного статистического обзора жизни Витебска для нас много поэзии, много пищи. Последняя "Памятная книжка Витебской губернии" была выпущена накануне первой мировой войны.

Деятели Губернского статистического комитета основали первый музей Витебска; в коллекцию Церковно-археологического музея входили исторические и церковные реликвии, а также предметы, найденные при раскопках.

Сапунов и его коллеги были инициаторами и организаторами дела высшего и среднего образования в Витебске.

Их рвение и настойчивость привели к учреждению в городе Витебского отделения Московского Археологического института, где читались лекции по истории, археологии, истории искусства. Забота о просвещении края вызвала к жизни Учительский институт, готовивший преподавателей для народных школ и училищ. Губернским городом Витебск был почти лет, с по , когда Витебская губерния, входившая в состав Российской Советской федерации, была окончательно передана Белоруссии и преобразована в Витебский край позднее область.

На протяжении губернской истории Витебском и витебскими землями управляли генерал-губернаторы, затем здесь было введено губернаторство, и город получил новый российский герб - по голубому полю гарцевал всадник на белом коне. Среди витебских генерал-губернаторов, губернаторов, вице-губернаторов нередко встречались люди, причастные писательскому труду, одаренные литераторы.

Так, в годах губернией управлял П. Сумароков, племянник знаменитого русского драматурга А. Сумарокова, сам плодовитый писатель, оставивший после себя множество беллетристических и драматических произведений. Пятнадцать месяцев витебским вице-губернатором состоял граф М. Муравьев-Виленский, в историю вошедший не с этим титулом, а с безжалостно-точным прозвищем "Муравьев-вешатель". Ярый русификатор западнорусских зе-мель, жестоко разгромивший польские восстания, Муравьев был незаурядной, талантливой личностью.

Прославленный исторический романист И. Лажечников занимал пост витебского вице-губернатора в годах. Читая его письма из Витебска, невозможно не вспомнить сюжеты и персонажей гоголевских произведений. После Февральской революции городским головой Городская дума существовала в Витебске с года был избран литератор П. Медведев, подробнее о котором будет рассказано ниже. Своеобразным продолжением традиций видится публицистическая деятельность одного из последних градоначальников в бытность Витебска губернским городом.

Советскую власть в городе устанавливал пламенный большевик С. Крылов, в годах занимавший пост председателя исполкома Витебского губернского Совета депутатов. Он счел необходимым предать бумаге деяния свои и своих товарищей. Под редакцией Крылова в конце года вышел сборник "Красная быль. Большевики в Витебске", в который были включены и его собственные статьи.

Это беспощадный документ времени. Крылов не сомневался в том, что классовая цель оправдывает любые средства. Как и многие его соратники, Крылов в е годы оказался жертвой общественного порядка, который насаждал с такой фанатичной убежденностью..

Было что-то в Витебске, пробуждавшее творчество не только урожденных витеблян, но и понуждавшее пришлых и проезжих, гостей и визитеров, - пусть даже мимоходом увидевших город, - оставить воспоминания о нем, своего рода "образы Витебска". Литературные портреты города есть в прозе И. Репин назвал Витебск "российским Толедо", и есть в этом талантливом сравнении художественная убедительность: Храмов в Витебске было не перечесть: Ни одна из нихне уцелела, разделив судьбу многих других, менее древних, менее знаменитых.

Лишь Троица Черная погибла, как это ни кощунственно звучит, естественной смертью, сгорев в одночасье от удара молнии в году. Успенский собор, хорошо знакомый по полотнам Марка Шагала, был начат постройкой в году на месте древней православной Успенской церкви - из нее был извлечен Иосафат Кунцевич, за что потом и казнили храм.

Зодчий Антон Осип Фонтана возводил собор как католический храм, отсюда капризные формы барочной архитектуры. Затем костел передали базилианскому ордеру униатской церкви, а после воссоединения в году униатской и православной церкви здание было освящено для богослужений по православному обряду. Законченный постройкой в году, полуторастолетний собор вряд ли был таким уж ветхим, как объяснялась его разборка в х годах.

Горько осознавать, что то, что пережило е с их антирелигиозным ражем, то, чему посчастливилось уцелеть в годы войны, бездумно, преступно было уничтожено "отцами города" в мирные времена. Благовещенский собор на протяжении столетий был для витеблян тем же, чем храмы святой Софии для киевлян и новгородцев. Один из немногих дошедших до XX века бесценных памятников домонгольской Руси, он был капитально отреставрирован в году, на самом высоком по тем временам научном уровне, не говоря уж о качестве строительных работ.

В Великую Отечественную храм потерял лишь главу и часть кровли. Через полтора десятка лет советскими властями было сочтено, что его дешевле уничтожить, чем починить покрытие. Церковь взорвали 13 декабря года. Неподалеку от кирпичного дома по Покровской улице, выстроенного витебским мещанином Хацкелем Шагалом, располагалась старинная деревянная Ильинская церковь.

Она приняла кончину, обычную для деревянных строений - ее спалила молния во время грозы 13 апреля года. Полыханье старой церкви, должно быть, видел шестнадцатилетний сын Шагалов, Моисей, будущий Марк Шагал: До самой революции в нескольких витебских храмах ежегодно служили благодарственный молебен по поводу чудесного избавления того или иного прихода от огненной купели, свирепствовавшей 24 июня года при появлении на свет великого художника XX века.

Из окон родительского дома Марка Шагала хорошо был виден каменный Спасо-Преображенский храм, возведенный в начале XX столетия на высоком берегу Двины. В шагаловских картинах, где витебский пейзаж основа мироздания, эта ампирная церковь соскромным зеленым куполком стала непременным действующим "лицом"; ее образ в последние десятилетия жизни Марка Захаровича превратился в некий символ-знак благоговейно почитаемой родины.

Спасо-Преображенская церковь живет у Шагала на библейских землях, сияет посреди Парижа или на небесах; трудно найти полотно, где не было бы ее, вплоть до последних картин, написанных почти столетним мастером. Сам храм был уничтожен, скорее всего, в конце х годов. Памятником ему остались холсты благодарного земляка.

Старинный город изменился очень сильно. Шагал не решился посетить родные края, приехав в Россию в году - его старое сердце не вынесло бы исчезновения боготворимого Витебска. Однако нам, знакомым с обликом этого уникального города по полотнам и рисункам знаменитых и менее знаменитых - но страстно любивших Витебск -художников, воочию увидев его, не избегнуть былых чар.

Они действуют наперекор страшной судьбе - и доныне есть в Витебске то, что древние называли "гением места". Все так же - как во времена и княгини Ольги, и Наполеона, и Шагала, - изгибается река, уплывая в бесконечность, все теми же остались соотношения земли и неба, и, глядя на дома и улицы с Успенской горки, невозможно не испытать ощущения полета, парения над городом. На протяжении губернской своей истории Витебск словно излучал какую-то таинственную энергию, влиявшую на всех талантливых людей, в биографии которых он возник, пусть на первый взгляд, и случайно.

Огромный цикл офортов к "Мертвым душам" Н. Гоголя, награвированный Марком Шагалом в Париже в годах, стал своеобразным итогом его российских революционных лет - гоголевский губернский город НН не мог не превратиться у художника в ненаглядный Витебск. Почти не удивляешься, когда узнаешь, что Гоголь сумел придать небывалую достоверность своему провинциальному НН, опираясь на впечатления чуть ли не одного-единственного дня, проведенного в настоящем российском захолустье.

В этот день ему пришлось долго дожидаться перемены лошадей при проезде из благословенной Малороссии в сумрачный Петербург. Декабрьский день года Гоголь провел в Витебске. Гоголевский и шагаловский Витебск хорошо был знаком Михаилу Бахтину, жившему здесь в годах. Читая Бахтина, нельзя не вспомнить, в какой карнавальный балаган превращала улицы Витебска революция, украшая дома невероятными шагаловскими "летающими евреями" или засыпая город бешеным супрематическим "конфетти" Малевича и уновисцев.

Перезвон, перекличка имен и названий эхом разносятся в исторических пространствах, исторических временах Витебска, все связано со всем, и постепенно привыкаешь к невероятным совпадениям. Высокой человеческой любовью и верностью одарил город сурового Казимира Малевича - витебские приверженцы оказались самыми стойкими его сторонниками и сохранили преданность опальному учителю до последних дней.

Быть может, Витебск таким образом отечески "опекал" своего "отпрыска", быть может, у Малевича были корни в Витебске? Сохранились сведения, что в е годы в мужской гимназии города преподавал латынь Александр Антонович Малевич; имя "Антон" было традиционным в роде художника, отца его звали Северин Антонович, а одного из братьев - Антон, в честь деда.

Истины теперь уже не доищешься, новые поколения Малевичей свою генеалогию, как и большинство людей бывшего Советского Союза, знают, к сожалению, лишь до дедушек. Но вот еще одни отголосок, отзвук, еще один примечательный резонанс.

Через сто с небольшим лет после губернаторства Павла Ивановича Сумарокова в городе Витебске здесь же бурно развернулась творческая и общественная деятельность артиста Александра Александровича Сумарокова. Из его воспоминаний явствует, что он понятия не имел о своем сановном родственнике, "предшественнике" на местной арене среди своих предков актер счел необходимым назвать лишь прапрадядю, знаменитого драматурга.

Для нас же анналы Витебска пополняются еще одним явлением-"кольцом", еще одной фамильной "рифмой", одушевляющей историческое пространство города. Атмосфера Витебска, похоже, не проходила бесследно ни для кого. Колдовской город, "сильное место" на Земле. Быть может, в будущем этому феномену найдутся какие-нибудь естественнонаучные объяснения.

Автору же угодно думать, что каждый, кто полюбил или полюбит Витебск, обнаружит в себе еще одну национальную принадлежность - витебскую. Витебляна-ми по национальности были М. Панцырный и Стефан Аверка, по-польски написавшие историю родного города; витеблянами по национальности были А.

Пэн, не говоря уж о великом витеблянине Марке Шагале. Витебляне по национальности завершили губернскую историю города нерукотворным памятником. В перспективе времени со всей определенностью проявилось, что многие существенные процессы, протекавшие в раннесоветском Витебске, стали своеобразной моделью событий, происходивших впоследствии далеко за его пределами.

Витебск на шаг - а иногда и больше - опережал возникновение, развитие и завершение многих общественных и художественных феноменов. Так, в Витебске раньше, чем в столичных городах, был осуществлен переход от широкой просветительски-образовательной художественной педагогики первых двух-трех послереволюционных лет к целенаправленному взращиванию новых творцов на основе новых педагогических методов и программ.

В Витебске была сделана попытка -отчасти осуществленная - воплотить новую концепцию музейного строительства. В Витебске в масштабах всего города впервые были реализованы - пусть на краткое время праздника - стилеобразующие потенции беспредметного искусства. В Витебске появились проуны Эль Лисицкого, чье влияние на развитие европейского авангардного искусства х годов несомненно.

В Витебске в году были возведены монументы Давида Якерсона, первые реальные объемные сооружения, восходившие к супрематическому формообразованию. Витебск стал родиной одного из самых мощных в художественном отношении объединений XX века, Уновиса. Витебск подарил существенный театральный опыт своему великому сыну, Марку Шагапу. Витебск обеспечил условия, при которых Малевич и Бахтин написали здесь свои главные философские труды эта ситуация в их биографиях не повторилась больше никогда.

Можно перечислить еще многое, родиной чего стал Витебск годов. Иногда складывается впечатление, что этот хронотоп превратился в некую реализованную художественную утопию, невзирая на лишения и бедствия гражданской войны. Однако этому же хронотопу суждено было стать родиной самого раннего свершения трагических общественно-социальных процессов, впоследствии ставших уделом всей страны.

Уже в году был узаконен как образец эксперимент витебских большевиков, демонстративно попиравший общечеловеческие моральные нормы в угоду партийно-государственной доктрине установления господства пролетариата. И в сфере культуры в Витебске была отработана модель удушения вольного расцвета искусств. В том же году за ненужностью был окончательно расформирован Музей современного искусства.

Витебский Художественно-практический институт и Народную консерваторию тогда же превратили в заурядные техникумы. Время, как всегда, расставило все по своим местам. То, чем одарил Витебск раннесоветских лет мировую культуру, будет питать и искусство, и научные исследования. Русский и советский авангард: Белорусская Советская Энциклопедия, Из истории художественной жизни революционной Москвы: Витебск в десяти веках. Библиографический указатель литературы Витебск: Б-ка БССР , Соотношение теории и практики в художественной концепции К.

Художественное оформление массовых празднеств в Ленинграде: Наука и техника, Зборник выступленняу на навуковай канферэнцы, прысвечанай годцзю Вщебскай мастацкай школы: Пикассо, Модильяни, Сутин, Шагал. Выставка картин и рисунков статья Игоря Грабаря. Ленинградского областного товарищества художников, Казимир Малевич Первые Шагаловские дни состоялись в январе года. С каким настроением Вы ехали тогда в Витебск?

Я помню, когда я получила приглашение, было чувство изумления. В этом была какая-то внезапность - вдруг в Витебске будут проходить мероприятия, посвященные Шагалу. Тогда по ощущению был еще Советский Союз. Только-только состоялось Беловежское соглашение и то, что за этим последует распад СССР, еще никто не понимал. Поэтому от этого приглашения было такое же ощущение, как от многих вещей, происходивших тогда впервые - показа по телевидению Сахарова или, скажем, патриарха.

Еще в году у меня не было никакой возможности опубликовать письма Марка Шагала к Александру Ромму потому, что это был Шагал.

И вдруг в году - это ведь достаточно близко - Шагаловские чтения. Это был какой-то праздник. Насколько мне помнится, людей в зале на чтениях было не так много, но сама возможность все время говорить о Шагале была просто удивительной. Для меня очень важно, что в Витебске тогда был Василь Быков, который потом приезжал и на вторые Шагаловские дни.

Тогда прозвучали замечательные воспоминания Всеволода Володарского, основанные на его записях, о посещении Шагалом Третьяковской галереи.

И в то же время в Витебске не было ни кусочка земли, связанного с Шагалом. То есть мы были возле дома на Покровской улице и посещали эту замечательную семью Зямы Мейтина, но я тогда, честно говоря, не верила, что это достоверный дом Шагала. Его сестра показывала мне фотографии совершенно другого дома и я этот другой дом нашла за углом , а уровень исследований тогда был такой, что документально доказать его подлинность никто не мог.

Была легенда, что это дом Шагала - и все, а доказательств, необходимых для меня, не было. Мне казалось, что в Витебске вообще не сохранилось никаких мест, связанных с именем Шагала. И вот сейчас, в м году, мало того, что достоверно известно, что этот дом принадлежал семейству Шагалов, в нем устроен музей художника.

Как Вы относитесь к тому, что представляет собой сейчас музей Марка Шагала в Витебске? Я думаю, что для всего мира Витебск будет прежде всего домом Шагала. Спросите у людей в Западной Европе или Америке, знают ли они город Курск? А Витебск знают, и знают через Шагала. Хорошо, что в этом большом доме Витебске есть настоящий дом Шагала. А поскольку Витебск присутствовал в работах художника всегда, увидеть его работы в этом же городе - как бы двойное отражение. Что же касается Дома-музея, то думаю, что восстановить его на период жизни в нем шагаловской семьи просто невозможно.

Когда я впервые все увидела в готовом виде, впечатление новодела было очень сильное. И даже не из-за самого дома, который приведен в такой порядок, что семейство Шагалов безумно радовалось бы, если бы при их жизни там дом так отремонтировали. В нем есть какая-то совершенно неистребимая музейность, декорация. Хотя я считаю, что Витебск шел по органичному пути: Мне очень нравится, что во дворе дома в году велись археологические раскопки - в этом есть удивительное дыхание подлинности, что-то очень волнующее.

А все остальные вещи - к ним можно относиться по-разному. Получилось, что двор теперь - место для проведения каких-то общественных мероприятий. Точно то же произошло с могилой Пэна.

До благоустройства это было настоящее кладбище, какое-то очень подлинное в своей заброшенности и неухоженности. А сейчас могила Пэна на нем - просто чужеродное включение, какое-то странное культовое место, нарушающее своим обликом то, что находится вокруг. С другой стороны, понятно, что хочется увековечить место упокоения первого учителя Шагала и великолепного художника. А взять памятник Шагалу в Витебске?

Слава Богу, с него убрали табличку про Веронику Долину, но от этого же тоже деваться было некуда. Что делать, если мы вот такие к этому году? Мы все живем в своем времени и эксплуатируем Шагала, Пэна или Малевича в меру собственной развитости. До года Шагал был в загоне и Витебск знать его не хотел. Зато когда признал, быстро-быстро сделал из него чуть ли не поп-идола, которого и дальше будет эксплуатировать.

Это грустно, что к делу теперь примазываются люди, которые достаточно равнодушны к Шагалу и только делают из него пьедестал. Очевидно, это издержки известности, и мы не можем никуда от этого деться. И все же я думаю, что дом Шагала - это такое место, которым Витебск гордится изнутри и по-настоящему, поэтому будем надеяться, что его органика его и вывезет. История Витебска начала ХХ века славна не только с именами великих художников, работавших в городе, но и других замечательных деятелей культуры, волею судьбы оказавшихся в этом месте в это же время.

Не кажется ли Вам, что Витебск сейчас иногда просто спекулирует на этих именах, проживая, так сказать, свое духовное наследство? Я думаю, однозначно здесь ситуацию определить нельзя. Если брать художников, то все равно мы будем говорить о круге событий, инициированных Шагалом. Потому что он создал в Витебске такой центр, который привлек к себе потом Лисицкого, Малевича, Пуни и др.