Яростная любовь. Элизабет Тейлор и Ричард Бартон Сэм Кэшнер, Нэнси Шенбергер

У нас вы можете скачать книгу Яростная любовь. Элизабет Тейлор и Ричард Бартон Сэм Кэшнер, Нэнси Шенбергер в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

В тот последний вечер Харт отвел Бартона в сторонку и предостерег его: Но Бартона уже манило кино. Он считал, что именно там его ждут настоящая слава… и богатство. Манкевич восхищался Бартоном, чей ум, юмор и мужская сексуальность в равной степени притягивали мужчин и женщин. Как и Бартон, дважды женатый Манкевич наверняка имел романы с актрисами, которые у него снимались но не со всеми, например, с юной Джуди Гарланд — нет , но он был ослеплен Бартоном и в шутку говорил потом журналистам, что это у него, а не у Элизабет, был роман с актером.

Бартон поражал мужественностью, но в его прошлом было нечто, чего он стыдился. Поговаривали, будто он уступил ухаживаниям сэра Джона Гилгуда и сэра Лоуренса Оливье, когда прокладывал свой звездный путь в иерархическом мире английского театра. В грубом мире шахтеров, игроков в регби и лучших в мире выпивох мужское достоинство — это то, что еще надо заслужить, надо добиться уважения других мужчин.

Так что похождения юности тревожили Бартона и, возможно, являлись причиной его постоянной охоты за женщинами. Если Скурас и Вангер рассчитывали, что Манкевич сможет залатать бреши в бюджете и выправить крен съемочного корабля, то они ошиблись. В руках Манкевича съемки все больше выходили из-под контроля. Сначала он согласился с Элизабет, что сценарий надо кардинально переработать, и решил, что сам сможет справиться с этой задачей.

Так что он снимал днем и писал по ночам. Манкевич из самых благородных побуждений решил потягаться с Шоу и Шекспиром и взялся за переделку расползающегося, скроенного вкривь и вкось, сценария. К тому же Манкевичу надо было одновременно управлять огромным числом актеров и съемочных рабочих — неудивительно, что подобное напряжение всерьез подорвало его здоровье. Старший сын Манкевича Крис, который также участвовал в съемках, опасался, что у отца случится инфаркт.

Мало того, что постоянное перенапряжение привело к экземам и кровотечениям из пальцев, из-за чего режиссеру приходилось носить белые перчатки, как у монтажеров, инъекции амфетамина спровоцировали у него гигантоманию. Все, что было связано со съемками — съемочные площадки, костюмерные, бутафория, число статистов, сам сценарий, — все это было огромных размеров, съемки страдали гигантизмом.

В результате на завершение фильма понадобится три года, и стоить он будет кругленькую сумму — 44 миллиона долларов, то есть почти миллионов по сегодняшнему курсу; это третий по дороговизне фильм в мире.

Поскольку Манкевич писал сценарий и тут же снимал написанное, он фактически режиссировал первую версию, на редактуру, оттачивание деталей и подготовку режиссерского сценария времени не оставалось, так что снимали все последовательно, что весьма затратно, поскольку приходится все время держать на жалованье всех актеров. Все, что могло не получиться, не получилось. Но этот печальный опыт, по крайней мере для нее, искупался тем, что в это самое время начался ее роман с Ричардом Бартоном.

Когда Элизабет впервые увидела Бартона на вечеринке Стюарта Грейнджера в Голливуде в году, он ей не понравился: Итак, они встретились во второй раз 22 января года на съемках, в костюмах и гриме. Она слышала о его успехах в театре и о том, что он мгновенно запоминал наизусть не только все свои реплики, но и реплики партнеров.

Тейлор прекрасно сознавала, что ей самой не хватает актерской техники; чего студия МГМ не удосужилась сделать, так это позаботиться для нее об уроках актерского мастерства. Элизабет знала и о легендарных победах Бартона — он переспал со многими знаменитыми леди, включая темноволосую красавицу Клэр Блум и Сьюзан Страсберг которой в то время было всего семнадцать , и при этом оставался в браке со своей решительной и непреклонной женой Сибил Бартон, заявляя, что никогда ее не покинет.

Легендарным был и его златогортанный голос, его добродушие, любовь к поэзии, языку, Шекспиру и ликеру. Его бьющая ключом сексуальность была способна сжечь все вокруг. Несмотря на то, что лицо его было все в мелких отметинах от подростковых угрей, которые досаждали ему в годы трудной юности, прошедшей в шахтерском городке Понтридайфене, оно все же было одухотворено загадочной красотой. Бартон, великий соблазнитель, попытался поначалу не обращать на Тейлор внимания, но потом не выдержал и сморозил глупость: Ей не терпелось вернуться поскорей в гримерную и рассказать все девушкам: По другим сведениям, Бартон сразу отметил ее бьющую через край красоту и обронил: Мало того, что всё и вся вертелось вокруг нее, Бартона не могло не задевать, что она еще и зарабатывала вчетверо больше его, да к тому же обладала статусом суперзвезды, о котором он сам пока только мечтал.

Вдобавок его раздражало надоедливое присутствие на съемках Эдди Фишера. Приятель Бартона сказал ему в шутку, что Фишер занимает лишь третье место в свите Элизабет — после парикмахера Александра де Пари и ее агента Курта Фрингса. Бартон сразу подметил абсурдность союза этой дорогущей зрелой красавицы и ее преданного муженька и намеренно давал понять, что ему нет до них дела.

В первый совместный съемочный день Бартон явно переживал похмелье после ночной пирушки. И мне пришлось держать ее у его рта, думаю, это и пробудило в нем любовь ко мне. А он еще больше обезоружил Элизабет, когда попытался за ней приволочиться. Но их первые совместные сцены, которые снимали под приглядом брюзжащего Эдди Фишера, вышли так себе.

Фишер объявился на площадке, когда снималась сцена, где Элизабет купалась обнаженной. Элизабет была слишком привержена правилам Старого Голливуда, чтобы позволить себе обнажить больше. Элизабет появилась спустя три часа, в сопровождении фаланги гримеров и парикмахеров. Фишер сделал глоток из бутылки кока-колы, которую она бережно держала в руках, и обнаружил, что там было бренди.

Он уселся рядом с Манкевичем. Наблюдая утреннюю суету, Фишер был поражен разницей между манерой игры Бартона и Тейлор. Бартон в свою очередь поначалу был озадачен тем, что Элизабет явно не хватало техники. У Ричарда перехватило дыхание. Бартон, которого научили двигаться, говорить и играть, был поражен абсолютной неподвижностью Элизабет; позднее он скажет, что научился у Элизабет важному киноприему: Годы спустя, когда их отношения зашатаются под тяжестью славы и неуемных страстей, Элизабет напомнит ему об этом.

Что поначалу Элизабет привлекло в Бартоне, так это его слабости, но были и куда более сильные искушения. По правде говоря, у Элизабет был свой собственный роман с алкоголем, хоть и не такой страстный, как у Бартона. Их счета за спиртное могли достигать долларов в неделю приблизительно по сегодняшнему курсу. Фишер в свое время тоже выпивал немало и поэтому с тревогой наблюдал за Элизабет и пытался ограничить ее в потреблении спиртного: Теперь Фишер попытался контролировать ее выпивку.

Но Элизабет это не устраивало. Я портил ей веселье. А теперь еще Элизабет предстояло играть любовные сцены с этим неистовым уэльсцем, весьма склонным к выпивке, этим спустившимся на землю богом, чья тяга к алкоголю превращалась в неуемную жажду жизни. Что касается самого Бартона, говорят, что он положил глаз на Тейлор как на свою очередную добычу.

Они предполагали, что именно звездный размах Элизабет произвел на Бартона самое большое впечатление: Бартон рассчитывал, что интрижка поможет повысить его собственный статус в кинобизнесе, — а уж амбиций ему было не занимать, — но он вовсе не собирался влюбляться. Судя по бахвальству, Бартон не представлял, во что ввязывался. Бартон полагал, что под защитой брака с Сибил, рассудительной, умной и не лишенной чувства юмора женщиной, которая соединяла его с уэльской почвой, он может завязывать короткие интрижки, не опасаясь попасть на крючок.

Бартону нужна была Сибил и та стабильность, которую она ему обеспечивала. Он по-своему любил ее, хотя временами казалось, что рано поседевшая Сибил годится скорее ему в матери, чем в жены. Бартон души не чаял в их пятилетней дочке Кейт и новорожденной Джессике, которой необходим был особый уход и забота. Но жар и особая пылкость совместных сцен Ричарда и Элизабет постепенно становились заметны всем. Позднее Бартон заявлял, что в первый раз был сбит с ног, когда увидел, как обнаженная Элизабет снимается в сцене купания, — она извивалась как русалка, а за ней ухаживала толпа служанок.

Во время первого страстного поцелуя в будуаре Клеопатры, сразу после сцены признания в любви, Бартон почувствовал, что попался, почти покорен. Они повторяли эту сцену несколько раз, и их поцелуй длился все дольше и дольше с каждым дублем.

В конце концов Манкевич крикнул: Не только Элизабет Тейлор окружила его своими чарами, но сама Клеопатра, которой власть была дарована египетской богиней Исидой. Тейлор уже представляла себя Клеопатрой. А теперь настал черед Марка Антония — Бартона.

Полные страсти реплики, которые Манкевич написал для Клеопатры и Антония, тоже подливали масла в огонь. Ричард не мог устоять перед красотой слов: И позже, когда крах их империи уже близок, Клеопатра кричит Антонию: А Антоний отвечает ей: Говорят, что когда их первая любовная сцена наконец завершилась, Бартон попросил пива, а Элизабет небрежно сняла парик и удалилась.

Завидев Элизабет, он вдруг через весь павильон окликнул ее, приглашая присоединиться к ним. Она оглянулась и улыбнулась в ответ. Она вошла в его битком набитую гримерную, он поспешил сделать вид, что не обращает на нее внимания, лишь разок наклонился и прошептал ей на ухо непристойный анекдот, от которого она покраснела и довольно рассмеялась. Но когда они вернулись на съемочную площадку, он перетащил ее кресло и поставил рядом со своим, там оно и простояло до конца съемок.

Но Тейлор уже поняла, что Эдди, несмотря на всю его заботу и преданность, не способен занять место Майка Тодда. Она приручила его и поэтому теперь утратила к нему интерес. Он не соответствовал ее все более яркому статусу звезды. Против Фишера было и то, что Бартон выглядел как более молодая, более статная и более красивая версия Тодда: Только еще один мужчина завоевал ее силой собственной личности. Просто он этого еще не знал. Возможно, Фишеру следовало быть настороже.

Фишер уверяет, что они с Элизабет поначалу посмеивались над Бартоном у того за спиной, над его грубостью и неотесанностью. Фишер не предчувствовал беды еще и потому, что они с Элизабет как раз собирались удочерить девятимесячную немецкую девочку, чьи родители не могли найти средств на оплату дорогостоящих операций по исправлению врожденной травмы бедра. Элизабет прониклась заботой к этой несчастной малышке, которую они с Фишером решили назвать Марией в честь актрисы Марии Шелл, которая нашла для них этого ребенка.

После кесарева сечения во время родов Лиз Тейлор, когда Элизабет едва не потеряла ребенка, она была не в состоянии или не хотела вынашивать еще детей. Но ей нужен был ребенок, который бы укрепил их брак с Фишером. Однако к тому времени, когда бумаги на удочерение были подписаны, дни Фишера уже были сочтены. Дом из розового камня и бассейн в придачу, акры соснового леса, двое дворецких и три горничных.

Свита состояла из двух секретарей и трех детей Элизабет, десяти собак и четырех кошек. Дика Хенли, бывшего секретаря Луиса Б. В Риме Тейлор жила в роскоши под стать Клеопатре, она настаивала, чтобы все постели в доме перестилали каждый день. Для каждой трапезы служанки полностью сервировали стол, довершая бокалами для белого вина, для красного, для шампанского и еще для воды. Для званых ужинов стол накрывали в тон платья Элизабет без сомнения, чтобы добавить лиловых оттенков ее изменчивым фиалковым глазам.

Фишер следил за выпивкой жены: Но в первый раз, когда Бартон ужинал у них на вилле, он сам беспрерывно наполнял ее бокал. Даже без диалогов, написанных Манкевичем, она чувствовала, что влюбляется в него. Почувствовав себя не у дел, Фишер сел за пианино и запел, чтобы привлечь внимание Элизабет, но она так зыркнула на него, что он покинул зал. То, что для Бартона началось как волнующая победа, быстро переросло в глубокую страсть, а потом — в непостижимое влечение. Он был знаменит своими сексуальными подвигами, за ним тянулся шлейф многочисленных женщин — и это при живой жене, — и все же в Элизабет Бартон нашел женщину равную себе в сексуальной пылкости.

Позднее он будет изливать свои чувства в письмах к Элизабет: Элизабет не могла лгать — ни себе, ни Эдди. Все очевидно — она была влюблена в Ричарда Бартона. Элизабет всегда говорила правду. Фишер, как и Бартон, не мог избежать своей судьбы. Чтобы залечить полученную рану, он уехал из Рима в шале, которое Элизабет купила в Гштааде. Но вернувшись в Рим, оставался в глубокой депрессии: На одном злосчастном ужине на вилле в марте года Бартон, напившись, грубо потребовал, чтобы Элизабет прямо объявила Эдди Фишеру, в кого она влюблена.

Так для чего здесь эта фотография? Мужчины остались одни в пустой комнате, где продолжали перепалку, запивая гнев бренди. Выведенный из себя стычкой с Бартоном, Фишер разыскал Сибил и поведал ей о своих подозрениях. Сибил призналась, что знает о романе уже несколько недель.

Но он всегда возвращается ко мне. Но Сибил отказалась этому верить. Фишер ушел, восхищаясь способностью Сибил отрицать очевидное. Но она не была такой уверенной, как казалась. Вскоре после разговора с Фишером, она, говорят, ворвалась на съемочную площадку и устроила сцену, тем самым сорвав целый съемочный день, стоивший студии еще долларов.

Фишер, чтобы не сойти с ума, отправился во Флоренцию, откуда позвонил Элизабет на их виллу. Но трубку взял Ричард. Манкевич также был в курсе происходящего и жаловался Вангеру на новые осложнения: Если любовники сбегали на шикарную Виа Венето, их преследовало беспрестанное щелканье фотоаппаратов — репортеры жаждали продать свои снимки в газеты и журналы.

Какое-то время влюбленные пытались держаться на расстоянии друг от друга. Элизабет и представить не могла, как перенесет еще один шумный развод и всеобщее осуждение, так что порой они, появляясь на съемочной площадке, едва разговаривали друг с другом.

Но так продолжалось недолго. Самыми счастливыми моментами для них были те, когда им удавалось сбежать на несколько дней и спрятаться на розовой вилле, которую они тайно сняли в Порто-Санто-Стефано. Элизабет всегда наслаждалась теми редкими моментами, когда могла представить себе, что живет как обычная женщина. Там были убогий старый душ и вечно влажные простыни. Но однажды их исчезновение доставило находившемуся в осаде Манкевичу, сидевшему к тому же на амфетамине, изрядное волнение.

Он уже начал обзванивать больницы, но тут как ни в чем не бывало появился Бартон. А следом и Элизабет. Режиссер был в ярости, но и вздохнул с облегчением, когда актеры вернулись на съемочную площадку. В феврале Бродски и Манкевич отвели Бартона в сторонку и стали умолять его одуматься, но главное давление исходило от Сибил, которая начала собирать чемоданы, намереваясь улететь в Нью-Йорк.

Не в силах пережить потерю семьи, Бартон, сломленный чувством вины и потрясенный силой собственного чувства к Элизабет, сообщил Тейлор, что никогда не оставит Сибил а заодно и свою подружку Пат Тандер. Элизабет, не привыкшая чтобы ее отвергали, была в отчаянии. Вангеру Тейлор показалась необычайно бледной, а после обеда она призналась, что ужасно переживает из-за того, что принесла столько горя Сибил. Вангер пытался утешить ее и пустился в рассуждения о том, как трудно плыть в жизни против течения.

Она вернулась в свою спальню, надела светло-серую ночную сорочку от Кристиана Диора и заявила, что совершенно без сил. А через несколько минут, когда Вангер заглянул к ней проверить, все ли в порядке, ему сказали, что она приняла несколько таблеток снотворного. Вангер в надежде смягчить ситуацию попросил Бродски и Вейса придумать историю о пищевом отравлении, дабы пресечь распространение дурной славы, которая и так уже преследовала родившийся под несчастливой звездой фильм.

Казалось, их версия сработала, но это уже не имело никакого значения: В апреле Сибил вернулась в Рим из Нью-Йорка и поставила вопрос ребром. Была Пасха, и курортный городок оказался наполовину пуст. Они пили кофе латте и коньяк в маленьком баре, но идеальный уик-энд быстро превратился в кошмар.

Они зашли в маленькое кафе, где не было никого, кроме спящей собаки, скучающего официанта и нескольких праздных посетителей. Казалось, это — прекрасная тихая гавань для парочки, за которой гнался по пятам весь мир, но, как выяснилось, один из посетителей был на самом деле репортером местной газеты, он собирался освещать прибытие в городок младшего члена голландской LE S CANDA LE королевской семьи.

Журналист сразу узнал двух самых известных в мире людей. Ричард и Элизабет допили коньяк и покатили на свою уединенную недостроенную виллу с отличным видом на Средиземное море. Там они занимались серфингом, любовью, лазили по скалам, как любая другая пара влюбленных, наслаждающихся обществом друг друга. Тот самый репортер оповестил прессу о местонахождении Ричарда и Элизабет. Влюбленные поспешили укрыться в своей маленькой вилле, загнанные в этом раю, как в ловушке, где им ничего другого не оставалось, как пить, играть в карты и ждать, пока папарацци не уберутся прочь.

Нам нельзя было выйти из дома. Мы не были женаты… Мы пытались читать. Из этого ничего не получалось. Мы не могли выйти на улицу.

В отчаянии мы занимались любовью. По какой-то причине — кто сейчас вспомнит, какой разговор привел к этому? Бартон сначала не поверил, что Элизабет проглотила снотворное, он решил, что это была просто горсть витамина С. Но когда она заснула, и он не смог разбудить ее, то понял, что это была не игра. У меня и прежде бывали романы, но откуда мне было знать, что эта женщина так чертовски знаменита? Когда Элизабет вернулась из госпиталя, лицо ее было в кровоподтеках, так что она несколько дней не могла появляться перед камерой.

Учитывая, что Вангер сам распускал антислухи, дневник Бартона следует считать более достоверным источником. Тем временем Фишер упорно не желал признавать очевидного. Но покоя и уюта ей было недостаточно. Ей нужна была драма, драки и примирения, выбитые двери. Не выдержав насмешек, Фишер отбыл с разбитым сердцем в Нью-Йорк, где попал в руки доктора Джекобсона, который снабжал его наркотиками.

Но это не помогло. Автор колонки светских сплетен Дороти Килгаллен, постоянная участница шоу, уже написала статью, осудив этот роман. В конце концов, приняв слишком много водки и амфетамина, он оказался в маленьком частном госпитале в Нью-Йорке. Но мельница сплетен разогналась не на шутку: Эта пресс-конференция стала последней попыткой убедить публику, что его брак цел и невредим. Он даже попросил Элизабет обратиться к журналистам по телефону из Рима, думая, что и она еще хочет развеять сплетни об их разрыве.

Но ничего не вышло. Фишера позвали в кабинет управляющего отелем, где Элизабет по телефону сообщила ему, — а репортеры слушали их разговор, — что больше не будет поддерживать миф об их браке. Вместо воссоединения его ждал заголовок: Но в глубине души Фишер с самого начала знал: Думаю, она по ошибке приняла его слабости, его алкоголизм, его горечь и гнев, приводившие к вспышкам жестокости, за независимость и уверенность в себе.

В отчаянии Фишер даже купил пистолет, якобы для защиты семьи, получавшей множество писем с угрозами. Годы спустя Тейлор поделилась воспоминаниями, о которых не писала в своих мемуарах, поскольку они были для нее слишком горькими. Разводом занимался влиятельный адвокат Луис Низер, но потребовались годы, чтобы уладить финансовые дела: Но некогда легендарная карьера Эдди Фишера, как и некогда легендарный брак, так и не возродилась. Певец остался в памяти публики лишь как четвертый муж Элизабет Тейлор — тот, что между Тоддом и Бартоном.

И все же, на короткое время, они были счастливы вместе. Ричард и Элизабет прилетели на вертолете и сразу по прибытии наняли яхту. Конечно, и там они были окружены папарацци, которые наставляли на них объективы своих камер с флотилии маленьких лодок. Фотография облетела весь мир: Любовники поглощены друг другом. Зернистая черно-белая фотография стала прорывом в дерзкий новый мир докучливой публичности, предшественницей и предвозвестницей фотографий Дианы, принцессы Уэльской, и Доди аль-Файеда; Сары Фергюсон, герцогини Йоркской, и ее бойфренда, целующего пальцы ее ног.

Их роман назвали "Величайшим романом всех времен". Ни в одной из самых своих великих ролей Элизабет Тейлор и Ричард Бартон не достигли такого уровня страсти, преданности, ненависти и любви друг к другу, как в своей реальной жизни. Они составляли единое целое, свою любовь испивали до дна, жить вместе долго не могли, но и разлука для них была невыносима. Они были предназначены друг для друга, знали это, пользовались этим на все сто, купались в своей славе и пали ее жертвой.

Он, блистательный актер и талантливый писатель, был знаменит тем, что его всю жизнь считали неудачником, так никогда и не получившим своего "Оскара". А ей, великой актрисе, сопутствовала удача, и из любви к нему она даже не поехала на церемонию забрать свою статуэтку! Может, когда-нибудь про их историю любви снимут кино - она просится на экран - но кто сыграет такую страсть?

Сами они этого уже сделать, увы, не смогут". Магазин цифровых товаров Форум о заработке Форум о бизнесе Онлайн кредиты Связаться со мной. Cryptonik Trade Limited Поддоны Автор garold2 Ответов: Срочно получить энную сумму денег Автор Jivaya Ответов: